Чтение онлайн

Шанк-джи рассудительно кивнул.

— Похоже, он не только не знает страны, но еще и подвергает опасности жизни других, незаконно удерживая трон. Между тем крысы наглеют, караваны могут перестать ходить. И что тогда будут делать Внешние земли?

— Да… и еще мы слышали, — ответил старший наблюдатель, — говорят, министр равновесия готовится к собственному путешествию…

Воцарилось полное молчание. Для Шанк-джи оно было болезненнее крысиного укуса. Если это правда, он должен изменить свои планы и начать действовать прежде, чем будет окончательно готов. Да, при императоре будет много стражи, возможно, достаточно, чтобы отбить любую его атаку. Но что, если это будет одновременное нападение не только людей, но и крыс? Тот посланник мог управлять крысами. Он служит Темному. Предложение — возможно, но другого выбора у него нет. Темный знает, где находится лагерь, он может уничтожить его, повторив нападение, которое они только что пережили.

Но то, что лагерь до сих пор не уничтожили, означало, что таинственный владыка считает его полезным. Если так, значит, можно еще торговаться. Пора забыть о призрачных страхах и сражаться за то, к чему он стремится.

— Когда нас в прежние времена постигала перепись, лишь немногие Дома не теряли родичей. Что же за беда обрушилась на людей, если Высший Дух снова нас покинул?

Наконец, когда уже никто больше не хотел обсуждать эту тему, Шанк-джи похромал к своим людям. И тут пришел призыв, такой же громкий, как грохот барабанов над головой. Предназначался он только ему, поскольку лекарь, занимавшийся ранами человека неподалеку, явно ничего не услышал. Шанк-джи резко повернулся и стал пробираться вдоль скалы с наблюдателем.

Он знал, кто ждет его там, — поэтому и спешил. Достигнув вершины с обратной, скрытой от часового, стороны, он увидел, что был прав. Его ждал посланник из пустыни.

Песчаный кот, следивший за новоприбывшим с некоторого расстояния, распластался по дюне, затем медленно сполз по ее склону. Он устроился в песке, цвет которого сливался с цветом его меха, и открыл свой разум.

Когда Шанк-джи приблизился, крысолюдь даже не спешился. Тварь, на которой он сидел, нагнула трехрогую голову, словно боевой ориксен перед нападением. Красные глаза ее блестели.

— Похоже, с тобой случилось несчастье, — заметил крысолюдь, когда Шанк-джи подошел к нему. — У наших воинов острые зубы, и они умеют ими пользоваться.

— Чего ты хочешь? — коротко спросил Шанк-джи.

— Того, чего от тебя уже слишком долго ждут, — ответа на предложение царственного. Повторять его он не будет. То, что ты только что видел, — всего лишь мелкая стычка по сравнению с тем, что произойдет, когда его терпение иссякнет.

Тон крысолюдя был почти шутливым, но Шанк-джи сразу почувствовал угрозу, таившуюся в его насмешливой речи.

— Я дам этот ответ только твоему хозяину, лицом к лицу.

— Ты хочешь этим сказать, что царственный должен сам нанести тебе визит?

— А он говорит, что я должен к нему приехать ? — возразил Шанк-джи. Крысолюдь зевнул.

— Ты придешь, — теперь в его голосе звучала отрывистость приказа, — к границе Твайихика, к обезглавленным котам. Там ты узнаешь, что нужно от тебя царственному. Скоро настанет время бурь, так что советую не откладывать.

Скакун крысолюдя развернулся, показывая спину всадника. Шанк-джи знал, что это подразумевало преднамеренное оскорбление, но не осмелился показать свое возмущение. Ярость вспыхнула в его груди. Так обращаться с ним, сыном царственного Дома, тем, кто не привык легко сносить оскорбления…

Он не стал провожать взглядом всадника и вернулся к своим людям. Песчаный кот лежал в укрытии, пока они оба не удалились. Сначала он смотрел туда, куда скрылся посланник. Затем подождал за дюной, когда к нему присоединится его супруга. Они соприкоснулись носами и несколько мгновений беседовали. Оставив самку, он пустился по следу посланца, но держась на изрядном расстоянии от него самого. Все чувства песчаного кота были обострены до предела.

Его супруга подошла к скале и стала взбираться на нее, цепляясь крепкими когтями, и наконец устроилась на уступе над входом в пещеру наблюдателей. Глядя на юг, она послала сообщение, и вдали от нее Мироурр и Марайя услышали то, что принесли им мысленные волны.

Хотя она и плохо отдохнула днем, королева Юикала расхаживала взад-вперед по коврам в своем шатре. Она остановилась, глядя на разбросанные подушки своего ложа, но словно не видя их.

Ее служанка тихонько позвала ее из-за полога, и она позволила Лувании войти,

— Ваше величество, вам принесли завтрак. И…— Она замялась, прежде чем закончить. — Императорский шатер уже разбирают.

Улыбку Юикалы вряд ли можно было назвать приятной.

— Значит, царственный снова решил, что будет лучше выступить рано. Его беспокойство слишком заметно. Мы должны шествовать неторопливо. Нехорошо выступать в солнечные часы. Принеси мне покрывало для лица. Не хочу, чтобы кожа высохла и пошла морщинами. Мне не следует становиться похожей на караванщицу.

— Вашему величеству стоит только взглянуть в зеркало — ваша красота не тускнеет.

Опять лесть. Но ее двор должен верить — или хотя бы делать вид, что она ничуть не изменилась со дня своей коронации. Она никогда не переоценивала своей внешности. Но всегда гордилась своей способностью мыслить быстро и четко, а также умением планировать.

Значит, они боятся ее — и не хотят с ней тесно общаться. Их страх может послужить ее целям. Этот варвар-пастух публично оскорбил ее. Замарашка, которую он принял в свои объятия и постель, скоро узнает, как движутся пески. Она из проклятого Дома, это всем известно.

Королева с радостью приняла завтрак и непринужденно побеседовала с двумя дамами, пришедшими разделить ее трапезу. Никто не упоминал о недавних событиях.

Когда она подошла к своему изящному ориксену, то увидела, кто стоит, готовый помочь ей сесть в седло. Что Каликур делает здесь? Он был из ее стражи, но не тем, кого она ожидала увидеть. Где юный Джаклан? Она спросила об этом того, кто его заменил.

— Царственный призвал его в свою личную охрану, ваше величество. Это случилось неожиданно…

Он говорил очень тихо, словно не желал, чтобы его кто-то услышал. Но все равно он не должен был приближаться к ней при всех. Это нарушало ее прежний покой. Почему Джаклан был переведен в императорскую охрану? То, что во дворце он исполнял эти обязанности, было лишь временным назначением. В первую очередь этот юнец был обязан служить ей.

Она кивнула в знак благодарности и села в седло. К ее удивлению, он все еще медлил рядом с ориксеном, и она стрельнула по нему взглядом. Неужели этот прихвостень тоже желает некоего возвышения?