Чтение онлайн

— Нет. Но она говорит, что была там не больше десяти или пятнадцати минут. А потом ушла.

— Что их связывало? Они были просто знакомыми или нечто большее?

— Этого я не знаю.

— И больше соседи там никого не видели?

— Нет. И ничего не слышали. Мы уже скоро будет в прокуратуре.

— Сколько лет Мелентьеву?

— Пятьдесят или чуть больше. Он считается одним из самых лучших специалистов.

Они въезжали в центр города. Муслим смотрел на незнакомые улицы. Как здесь все поменялось с тех пор, как он в последний раз был в этом городе!

— Красивый город, — задумчиво сказал он.

— Изумительный, — восторженно поддержал его Сергей, — но жене не нравится. Она у меня татарка из Баку и считает, что здесь все время зябко, холодно. А мне нравится. Может, сказываются мои гены, все-таки бабушка из этих мест. Он такой красивый. Я могу часами ходить по городу. И сколько здесь великолепных музеев!

— Что вы оканчивали? — спросил, улыбнувшись, Муслим.

— Восточный факультет Бакинского университета, — ответил Сергей. — Владею английским и фарси.

— И еще русским. Сейчас это тоже иностранный, даже с учетом вашей бабушки, — пошутил Сафаров.

— У нас русским владеют все дипломаты, — рассмеялся Сергей. — Вы же знаете, что у нас не считают иностранными языками русский и турецкий. А еще многие знают грузинский или армянский языки.

— Вы меня убедили. У нас в дипломаты идут только полиглоты.

— Почему только в дипломаты? — удивился Сергей. — Наш новый Президент тоже хорошо знает несколько языков. Кроме родного, он прекрасно говорит на русском. Вы же в курсе, что он окончил МГИМО и даже там преподавал. А еще он знает английский, французский, турецкий. Разве это плохо? Мне лично нравится.

Муслим согласно кивнул. Интересно, сумеет он найти своих бывших знакомых в этом городе? Нужно будет попытаться поискать через адресное бюро. Или воспользоваться помощью милиции. А может, не нужно никого искать? Кто-то из классиков сказал, что никогда не нужно возвращаться туда, где вы были счастливы. Никогда не возвращайтесь в свое прошлое, иначе разочарование будет слишком большим. Он задумался.

— Мы уже приехали, — сообщил Сергей, припарковывая машину. — Я заранее позвонил, чтобы заказать нам пропуска.

Муслим вышел из автомобиля. Огляделся. Прошло ровно двенадцать лет с тех пор, как он приезжал сюда в последний раз. Тогда он добирался до городской прокуратуры на такси. Интересно, остался ли кто-нибудь из старых знакомых среди сотрудников? Или там уже все новые лица?

— Пойдемте, — пригласил его Сергей, и они вдвоем направились к зданию городской прокуратуры.

Вячеслав Евгеньевич Мелентьев оказался пожилым человеком, в крупных роговых очках, с уставшим, несколько потухшим взглядом и тяжелыми, грубыми чертами лица. Мелентьев работал много лет на Крайнем Севере и перевелся в городскую прокуратуру только десять лет назад. В свои пятьдесят три он выглядел значительно старше своих лет. Может, виной тому было его лицо, изрезанное морщинами, оставшимися после северных пронизывающих ветров и суровой стужи, когда ему приходилось выезжать в самые отдаленные места по характеру своей службы. А может, потому, что он рано поседел и теперь выглядел на все шестьдесят. Или потому, что он собирался через полтора года выйти на пенсию и уже ни о чем не сожалел и не мечтал, рассчитывая поселиться на небольшой даче за городом, куда к нему будут приезжать двое внуков.

— Добрый день, — поздоровался он за руку с прибывшими дипломатами. С Сергеем Алиевым он был знаком. А другого видел впервые.

— Муслим Сафаров, — представился вошедший.

— Садитесь, пожалуйста, — показал Мелентьев на стулья. — Хорошее имя Муслим. В шестидесятые годы я был еще мальчиком, когда у нас в Ростове, где я вырос, сходили с ума из-за вашего певца Муслима Магомаева. Мать мне рассказывала, что простояла четыре часа, чтобы купить билеты на его концерт.

— Он тогда был очень популярен.

— Он и сейчас очень популярен, — сказал Мелентьев, — хотя прошло уже больше сорока лет и моей матери далеко за семьдесят.

— Меня назвали в честь деда, — сообщил Сафаров. — Кстати, Муслима Магомаева тоже назвали в честь деда, который считался одним из основоположников современной музыки в Азербайджане. Именем его известного деда названа филармония в Баку.

— Очень интересно, — согласился Мелентьев. — Что-нибудь будете пить? Чай или кофе?

— Ничего, — ответил Муслим. Он понимал, что следователь изо всех сил оттягивает начало неприятного разговора. Он взглянул на сидевшего рядом Сергея Алиева, как бы предлагая ему начать разговор.

— Наш дипломат прилетел из Баку, чтобы утрясти все вопросы, — начал Сергей, — которые могут возникнуть во время расследования этого дела. Я имею в виду и отправку тела.

— У нас вчера был очень тяжелый разговор с родственниками погибшего, — тяжело вздохнув, произнес Мелентьев. — Прилетели его отец и дядя. Отец работает первым заместителем министра, а дядя руководитель отдела в вашем Министерстве национальной безопасности. Они приехали не одни, а с заместителем начальника управления ФСБ по нашей области. Не поверите, какое давление я вчера выдержал. Меня даже вызывали к городскому прокурору. Но я не могу дать согласие на экстрадицию тела, пока не закончено наше расследование.

— Разве вам может понадобиться дополнительная экспертиза? — уточнил Сафаров. — По-моему, патологоанатомы могли составить необходимое заключение уже при первом освидетельствовании… И мы вполне можем забрать тело нашего дипломата.

— У нас возникли сомнения, — возразил Мелентьев. — Вы уже, наверно, слышали, что ваш дипломат погиб не от удара ножом, а после обильной потери крови. Я хочу провести вторую экспертизу, чтобы уточнить, мог ли он остаться в живых, если бы ему вовремя оказали помощь.