Год обмана
Шрифт:
– Может, вам все-таки сходить к врачу, Михаил? Как вы думаете? У вас ничего серьезного?
– Ну как? – спросил меня Сережа, когда мы вернулись к нему в комнату.
– Круто, – ответил я. – Только предупреждать надо. Я ведь не знал чего ты задумал.
– Да я не об этом. Я насчет Марины. Не сердилась она?
– Марина?
– Ну да, Марина. Кто же еще? Ты ездил с ней вчера?
Мне нужно было немного времени. Он снова застал меня врасплох. Поспеть за этим подростком было непросто.
– Ну так-то, вообще-то, ездили… Катались на лошадях…
– Отлично. Она не злилась?
– Из-за чего?
– Слушай, ты тормозишь. Из-за меня. Из-за того, что я не поехал. Что с тобой? Ты ночью нормально спал?
– Я? Вроде нормально… А что?
– Ничего. Просто ты странный какой-то. Головой что ли ударился?
– Ну да. Думал, что вообще насмерть убьюсь.
– Ладно. Как там Марина?
– Она не злилась. Только в начале немного… Но я потом объяснил.
– И что она?
– Нормально. Вроде бы успокоилась.
– Спрашивала про меня?
– Что?
– Как что? Почему не поехал, какие дела.
– Да нет, вроде бы…
– Не спрашивала? А что говорила?
– Да ничего такого не говорила… Показывала как на лошадях надо ездить.
– Да?
Он немного нахмурился.
– А в чем была одета?
– Одета? В таком белом свитере… в джинсах и в куртке.
– Классно. Видел как она катается?
– Видел.
– Я люблю смотреть, когда она ездит на лошадях.
– Понятно.
– У нее такое лицо… Знаешь… Как у Одри Хепберн.
– У кого?
Он махнул рукой.
– Это актриса такая. Американская. Давно умерла.
– А-а. Я не знал.
– Не важно. Ты мне скажи, почему тебя ночью не было дома?
Не нравились мне его переходы. Нельзя так резко тему менять.
– Дома? Да я вроде бы… был.
– Не ври. Я тебе звонил восемь раз. Никто к телефону не подошел.
– Я… я… к травматологу ездил.
– Так поздно? Я тебе последний раз в два часа ночи звонил.
– Они круглые сутки работают.
– Правда?
«А я-то откуда знаю?» – мелькнуло у меня в голове.
– Конечно, – это я сказал вслух. – Позвони в любую больницу. Там тебе скажут.
– Я звонил.
– Ну и что?
– Они работают до десяти вечера.
– Так ты в какую больницу звонил? Откуда ты знаешь в какую травматологию я поехал?.. Подожди… А на фига ты вообще в больницу звонил?
Он посмотрел на меня и потом отвернулся.
– На фига ты звонил-то?
Сережа ответил не сразу.
– Ты знаешь, иногда так плохо становится. Как будто предчувствие… Как будто кто-то умрет… Я вчера почему-то вдруг испугался. Даже у компьютера сидеть не мог. Звонил тебе, звонил, а у тебя никто не отвечает. Чуть телефон об стенку не треснул. И главное – Марине позвонить нельзя. Там этот Илья Семенович… Как разведчик…
Он внимательно посмотрел мне в глаза.
– Ты ведь мне не врешь? Вчера ничего не случилось?
Я преданно смотрел ему в лицо. Только моргнул два раза.
– Я тебе не вру. Вчера ничего не случилось. Правда…
– Что?
По его лицу пробежала волна страха. Настоящая волна. Он в самом деле вчера испугался.
– Марина все знает.
– Как?!!
Он был ошеломлен. Вот этого он не ожидал точно.
– Что она знает?
– Все.
– Вообще все?
– Абсолютно.
– Перестань. Откуда она…
И тут я ему рассказал все то, что считал нужным.
Во-первых, про Марину. Во-вторых, про Илью Семеновича. Я рассказал ему о том, что они оба давно знают, кто он на самом деле. И о том, что им известно о его папе. Вернее, о его деньгах. Так что понтоваться насчет бедного родственника из Калуги больше не имеет смысла. Они просто прикидываются, когда он им парит мозги насчет однокомнатной квартиры, насчет папы в чужой семье и насчет мамы из техникума.
– Но откуда?…
– Где-то ты прокололся. Дерьмовый из тебя Штирлиц. Не рассчитал. Помнишь какой у него был в Швейцарии знак провала? Горшок с цветами на подоконнике. Можешь его выставлять. Ты под колпаком у Мюллера.
Но всей правды он, разумеется, от меня не услышал. У него бы пиджак загнулся от всей правды.
Потому что у меня лично он загнулся.
Не надо было этому юноше знать, что Илья Семенович устроил на него охоту, и что в этой охоте Марина играет роль приманки, а я должен загонять на нее дичь. Папа Илья хотел от Сережи внуков. Он хотел марша Мендельсона и Павла Петровича рядом с невестой.
«А ну-ка, сват, давай еще по одной!»
А я не хотел потерять работу. Илья Семенович это понял и решил, что я буду ему помогать. И я знал, что я буду. Если не хочу, чтобы кое-кто узнал о том, где я провожу свои ночи.
Хотя и была-то всего одна ночь.
– И что мне теперь делать?
Голос у Сережи стал вдруг растерянный, как будто он догадался о подлинных планах Ильи Семеновича.
– Да ты не бойся. Все будет по-старому. Собирайся, поедем в Кузьминки. Они тебя ждут.
ЛЕТО: СЕРГЕЙ
1 июня 1998 года.
День защиты детей. Отец сказал, что скоро поедем в Италию. Жениться. Выпускные экзамены буду сдавать досрочно. Жену зовут Паола. Такое итальянское имя. Мою жену будут звать Паола. А не Марина. Отцу плевать на День защиты детей. Он крутой. Как сказал, так и будет. А я его сын. Но не такой крутой. Как ему кажется.
Подождем.
4 июня 1998 года.
Не поеду. Завтра скажу ему, что не поеду. Пусть сам женится. Мама ему давно разрешила.