Чтение онлайн

— Нет, — произнес Бэрт. — Честное слово! Правда, я никогда… Я только…

Я смотрела на Бернис: я не могла понять, что она чувствует. Лицо у нее было даже не красное. Пустое, как классная доска. Пыльно-белое.

Из дырки в заборе появился Адам Первый. Он всегда как чувствовал, когда происходит что-то необычное. «Как будто у него телефон», — говорила Аманда. Он положил руку на желтенькое одеяльце Ивоны.

— Ивона, милая, ты вышла «из-под пара»! — воскликнул он. — Как хорошо. Мы все за тебя молились. А что тут случилось?

— Отойдите с дороги, пожалуйста, — сказал какабэшник.

— За что ты меня так? — взвыл Бэрт, обращаясь к Ивоне, а какабэшники стали его подталкивать.

Адам Первый сделал глубокий вдох.

— Это весьма прискорбно, — сказал он. — Может быть, всем нам будет полезно поразмышлять над человеческими слабостями, общими для всех нас…

— Идиот, — сказала Ивона. — Бэрт растил в «Буэнависте» шмаль в промышленных количествах, прямо у вас под носом. Добродетельные вертоградари. Он и торговал прямо у вас под носом, на этом дурацком рынке. Хорошенькие брусочки мыла, завернутые в листья, — только не все это было мыло! Он заработал кучу денег!

Адам Первый принял скорбный вид.

— Деньги — ужасное искушение. Это болезнь.

— Ну ты и дурак, — сказала Ивона. — Экологически чистые растительные средства! Ха-ха-ха!

— Я же тебе говорила, что в «Буэнависте» растят, — шепнула мне Аманда. — Шишка попал по-крупному.

Адам Первый приказал нам всем идти домой, и мы пошли. Я ужасно переживала. Я только и думала о том, как Бернис вернулась домой в тот день, когда мы ее так обидели на рынке, и рассказала Ивоне про Бэрта с Нуэлой и еще про то, что он хватает девочек за подмышки, и Ивона так рассердилась или приревновала, что связалась с ККБ и обвинила его. ККБ поощряла граждан это делать — закладывать своих соседей и родственников. Аманда говорила, что она даже деньги за это платит.

Я ведь не хотела ничего плохого. Во всяком случае, настолько плохого. А вот как получилось.

Я подумала, что нам надо пойти к Адаму Первому и рассказать ему, что мы сделали, но Аманда сказала, что это ничего не даст, ничему не поможет, мы только наживем себе еще неприятностей. Она была права. Но мне от этого легче не стало.

— Не кисни, — сказала Аманда. — Я тебе что-нибудь украду. Что ты хочешь?

— Телефон, — сказала я. — Фиолетовый. Как у тебя.

— Хорошо, я этим займусь.

— Спасибо, ты очень добрая, — сказала я.

Я старалась говорить с выражением, чтобы Аманда знала, что я ей действительно благодарна, но она знала, что я притворяюсь.

Назавтра Аманда сказала, что у нее есть сюрприз, который меня точно развеселит. Она сказала, что он в торговом центре Сточной Ямы. И это действительно оказался сюрприз, потому что когда мы туда пришли, то увидели Шекки и Кроза, которые околачивались у разбитой будки голограммера. Я знала, что они оба неровно дышат к Аманде — все мальчики были в нее влюблены, — хотя она никогда не бывала с ними наедине, а только в большой компании.

— Достали? — спросила она.

Они робко ухмыльнулись. Шекки в последнее время сильно вырос: он стал длинным, поджарым, темнобровым. Кроз тоже вырос — в отличие от брата не только вверх, но и вширь; у него начала пробиваться соломенного цвета борода. Раньше меня не очень интересовала их внешность — я не думала о ней в подробностях, — но сейчас я поняла, что смотрю на них как-то по-новому.

— Сюда, — сказали они.

Они не то чтобы боялись, но были настороже. Они убедились, что никто не смотрит, и мы вчетвером залезли в будку, откуда когда-то люди проецировали свои изображения наружу, в проходы торгового центра. Будка была рассчитана на двоих, так что нам пришлось стоять очень близко друг к другу.

В будке было жарко. Я ощущала тепло наших тел, словно мы были больны и горели в лихорадке; от мальчишек пахло застарелым потом, старыми тряпками, грязью и немытыми волосами — мы все так пахли — и еще, характерно для мальчишек постарше, грибами и смесью винных опивков; от Аманды — цветами, с примесью мускуса и едва уловимой ноткой крови.

Я не знала, как я сама пахну для других. Говорят, что человек сам не ощущает своего запаха, потому что привык к нему. Я пожалела, что не знала о сюрпризе заранее, — тогда я могла бы воспользоваться припрятанным розовым обмылком. Я надеялась, что от меня не пахнет заношенным бельем или потными ногами.

Почему мы хотим нравиться другим людям, даже если мы к ним на самом деле равнодушны? Я не знала почему, но это было так. И вот я стояла в этой будке, обоняя разные запахи и надеясь, что Шекки и Кроз считают меня хорошенькой.

— Вот, — сказал Шекки. Он вытащил кусок тряпки, в который что-то было завернуто.

— Что это? — спросила я.

Я слышала собственный голос — писклявый, девчачий.

— Это сюрприз, — сказала Аманда. — Они достали нам той самой супершмали. Которую растил Шишка.

— Не может быть! — воскликнула я. — Купили? У ККБ?

— Сперли, — сказал Шекки. — Пролезли в «Буэнависту» через заднюю стену — мы это сто раз делали. Какабэшники ходили через парадную дверь, а на нас не обратили никакого внимания.

— В одном окне в погребе прутья расшатались — мы всегда лазили через то окно и устраивали пьянки на лестнице, — сказал Кроз.

— Они сложили мешки со шмалью в погреб, — сказал Шекки. — Должно быть, собрали всю, которая росла. С одного запаха можно было заторчать.

— Покажи, — сказала Аманда.

Шекки развернул тряпку: там были сухие резаные листья.

Я знала, что думает Аманда о наркотиках: человек теряет контроль над собой, а это рискованно, потому что другие люди получают над ним преимущество. Кроме того, если перестараться, можно вообще лишиться мозгов, как Фило Туман, и тогда о контроле можно совсем забыть. И еще курить можно только с теми, кому доверяешь. Значит ли это, что Аманда доверяет Шекки и Крозу?

— А ты сама пробовала? — шепотом спросила я у Аманды.