Чтение онлайн

Лейтенант подошел к Простакову.

– Откуда?

– Из Киржей, с учебки.

– Родом, родом откуда?

– Красноярский край.

– А-а-а, большой такой регион. Помню, на карте видел.

Лейтенант вернулся на середину.

– Все?

Фрол сделал шаг вперед.

– Рядовой Валетов! Чебоксары.

– Ясно. Встань на место. Батраков, что в парке?

– Нам бы людей, товарищ лейтенант, иначе БТР с места не сдвинется раньше, чем через месяц.

– Двое суток, - Мудрецкий погрозил пальцем, качнулся, улыбнулся.
– Двое суток, иначе… - лейтенант высунул язык между губ и выдохнул, получилось очень похоже на пердеж.
– Ясно, Батраков?

– Да, ясно.

– Возьмите новеньких. Сегодня я сплю в штабе.

Кикимор с Агапом переглянулись. Мудрецкий дежурит по этажу. Да ради бога!

Их выстроили перед койками по росту. Леху, потом какого-то парня по фамилии Резинкин и Фрола.

Пребывая в прекрасном расположении духа, Костя Кирпичев по прозвищу Кикимор в полумраке казармы разглядывал пацанов.

– Запашки вы наши. Витек, ты уж не обижайся, что с опозданием церемония.

Резинкин ничего не ответил.

– Забота, иглу.

Подбежал слон Заботин, подал иголку.

– Здоровый, ты первый.

– Чего?
– возмутился Леха, багровея.

Тут же подал голос сержант Агапов:

– Не надо бычиться, иначе три года дисбата, помнишь, зайчик, - он заржал, к нему присоединилось сразу несколько голосов.

– Больно не будет, - Кикимор вытащил зажигалку и стал прокаливать на огне иглу.
– Здоровый, на постель мордой вниз.

Леха посмотрел на Фрола через голову Резинкина.

Одними губами Фрол произнес:

– Потом отыграемся.

Слова согрели душу детины, и он покорно лег на койку, с которой предварительно сдернули постель.

– Штаны снимай, дура.

Простаков поднялся. Улыбнулся всей своей безразмерной пачкой в лицо Кикимору, стоящему с иголкой наготове, и заголил стати.

– Ого-го, - заржали присутствующие.

– Смотри не прищеми.

Кикимор склонился над Лехиной задницей и со всей дури вонзил иглу в ягодицу.

Леха только дернулся.

– Крепок, - одобрительно высказался кто-то с верхней койки.

Леха подтянул штаны. Агапов пожал ему руку и вручил подписанный личный ремень, где на внутренней стороне была сделана запись «ДУХ» и стояла дата.

– Следующий, - Кикимор улыбался, прокаливая иглу.

Резинкин при операции взвизгнул.

– Тихо ты, душара, - цыкнул на него жрец.
– Следующий.

Фрол завизжал как резаный, еще и не почуяв иголку в заднице.

Кикимор тут же зарядил ему кулаком по уху.

– Тихо, мелкий.

Фрол заткнулся и снес испытание.

Агапов вынул из тумбочки тарелку с мясом, что давали в обед.

– Теперь, пацаны, вам надо все вот это сожрать. Это подарок от нас, от дембелей. Здесь только мясо. Чтобы ранки быстрее на попе заживали.

Леха вспомнил старую поговорку не «плюй в колодец», давился, но жевал.

Довольные деды угорали на койках.

Резинкин подозревал, что мясо окажется соленым, сладким или с кучей перца, но ничего такого. Мясо и мясо. Начал он осторожно, а закончил за милую душу.

Фрол вытаращил глаза и, чтобы не выделяться на фоне Лехи и Резинкина, тоже ел.

Как только тарелка опустела, он вылетел в коридор и понесся в сортир. Следом пошел Леха. Их тошнило от отвращения. Ладно бы, только свои сопли глотали, так там еще и Баба Варя нахаркал - в тройном размере расстарался.

Вошел грустный Резинкин.

– Вы чего это?
– Оба жадно пили воду из-под крана.

Леха утер рот рукавом. Подошел к пацану.

– Я Леха. Тебя как зовут?

– Витек.

– Ты только что съел наши с Фролом сопли, извини.

Волна тошноты подкатила к горлу. Резинкин бросился к унитазу.

– Извини, друг, но об этом никому не надо говорить.

Виктор следом за остальными напился воды.

В туалет вошел Агапов.

– Э! Духи, я в следующий раз заставлю вас насрать в тарелку, потом вы жрать за собой будете. Козлы. И вы съедите. Иначе дисбат. Дис-бат.

Дед ушел.

Фрол закатил глаза.

– Кто-то нас вложил.

Их снова построили. Кирпичев прокашлялся.

– Теперь, сыны, вы все духи. И вот вам первое в вашей жизни боевое задание.
– Кикимор с Агаповым переглянулись. Оба чему-то улыбались.
– Надо пойти и трахнуть жену комбата.

Простаков был первым, кто очнулся.

– А она дает?

Агапов схватился за голову. В казарме могли бы рассмеяться, но почему-то стали только высказываться:

– Ты просто монстр, дух Леха.

Кикимор начал было подумывать, а не направить ли всю компанию на самом деле к комбату, но, представив последствия, отмел идею как нездоровую.

– Сегодня вам предстоит…

Лейтенант Мудрецкий спал на топчане в штабе третьей роты. Три обшарпанных стола, старые стулья, печатная машинка на подоконнике, полки с уставами и служебными журналами на стенах, а на тумбочке около окна маленький черно-белый телевизор - единственная отрада дежуривших в казарме офицеров. Юра находился в отключке, он не чувствовал себя пьяным, не испытывал вины за загул на службе и не слышал тихих ударов в дверь.