Чтение онлайн

— Хорошо, надеюсь, ты помнишь, где я живу, — ответила она, немного придя в себя, — на всякий случай: Садовая восемь, квартира одиннадцать.

Надя ушла, а я уперся в экран, пытаясь собрать себя и осмыслить то, что сейчас произошло. Наконец, заставил себя взяться за проект и открыл рабочие файлы. Через полтора часа я вышел и прошел по лаборатории. Все бездельничали или делали вид, что работают. В зале с установкой обломки уже вынесли, вставили окна и заканчивали ремонт стен и пола. Я вернулся в кабинет, через пятнадцать минут все собрались у меня.

— Нам предстоит собрать установку заново. Володя, возьми чертежи и съезди в Протвино – пусть изготовят криостат и диффузионник. Приказ директора привезу позже. Сергей, бери файлы разводки и езжай в Зеленоград заказывать платы. По дороге купи или закажи микросхемы. Витя, ты – в ту шаражку заказывать корпуса приборов. Лена, загляни в институтский склад, может, найдутся бесхозные форвакуумные насосы, если нет, заказывай через отдел снабжения. Петя, за тобой высоковольтное оборудование, не тяни, как раз подоспеешь к концу ремонта полов.

Просидел за проектом до восьми, и, почувствовав, что больше ничего не высижу, пошел на выход. За проходной стоял какой-то тип, разглядывая всех выходящих из института. Увидев меня, он подошел и, отведя в сторону, заявил:

— Вам не следует заниматься этим проектом. Вы же не хотите повторить судьбу вашего предшественника?

— Уберите руку.

— Напрасно вы так, Алексей. Или вы с нами или ни с кем.

Я оттолкнул его и, взяв в гараже ключи от институтской «Газели», поехал в поселок. Меня взбесила бесцеремонность этих гуманистов, чувствуют себя как дома, ничего не боятся, сволочи. Узкая дорога связывала поселок с лабораторией. Стемнело, и я включил фары.

За поворотом стоял полицейский и жезлом показывал остановиться. Дальше стояли две машины, развернутые поперек дороги, словно только что произошло ДТП. Я вспомнил угрозу, и почувствовал опасность. Между машинами оставался небольшой промежуток, который можно было рискнуть проскочить. Я нажал на газ, и поехал прямо на них, в последний момент повернув руль, отбросил правую машину в кювет и, набирая скорость, помчался в город. Сбоку, а потом сзади послышались выстрелы. Пули разбили стекло, и меня осыпало осколками, но я был уже далеко.

Подъехав к Надиному дому, позвонил Георгию и сказал, что попал в засаду. Поднялся на третий этаж и нажал на звонок, за дверью послышался быстрый стук каблуков. Дверь распахнулась, за ней – родное испуганное лицо.

— Ты ранен? Ты весь в крови, что случилось?

— Попал в аварию. Ничего страшного.

Так же, как в прошлый раз, она отвела меня в ванную, и, промыв порезы, залепила пластырем.

— Леша, какое счастье, что ты жив. Нам тут такое наговорили… Будто ты при смерти, и уже не выживешь. Приезжала какая-то комиссия, все осмотрели, но причину взрыва так и не нашли. Говорили, что закроют тему. Ты, правда, все забыл?

— Да, осталось только чувство к тебе. Расскажи мне все.

— Пойдем, я накрыла на стол.

За ужином и бутылкой вина Надя рассказала историю их отношений. Выходило, что она влюбилась в Алексея еще будучи студенткой, но, зная, что он женат, не решалась подойти к нему. Закончив ВУЗ, она добилась направления в его лабораторию и старалась как можно чаще попадаться ему на глаза. Безусловно, красивая девушка замечала на себе взгляды мужской половины персонала института, но только тот, кто ей действительно был нужен, не обращал на нее никакого внимания, говоря с ней только по делу.

Эта ее безответная любовь длилась уже три года, не доставляя ей ничего, кроме страданий. И лишь за месяц до взрыва она решилась, и, заманив его в гости на свой день рождения, призналась во всем. Тогда она узнала, что и он испытывает к ней давно скрываемое чувство, но, будучи женатым, не может предать свою жену.

Санта-Барбара прямо. Вот уж не думал, что так бывает. У нас мужчина, сославшись на любовь, может запросто бросить жену с тремя детьми, да и женщина не станет цепляться за какого-то женатого ученого – не банкир, чай. Мне стало стыдно, что я влез в чужую красивую любовь, воспользовавшись случаем. Меня извиняло только то, что я действительно любил Надю, правда, теперь уже не знаю, которую.

С женой Алексея мы все выяснили, и, думаю, компетентные люди попросят ее хранить молчание. Перед Надей открыться не могу, но моральных оков на мне уже нет.

— Что теперь с нами будет? — спросила Надя, с надеждой глядя на меня.

— Теперь все будет хорошо. С Таней мы все обсудили. — с этими словами я взял ее руки в свои. Надя встала и подошла ко мне. Не вставая, я раздвинул свои ноги и, притянув ее к себе, прижался к ней лицом. Она со стоном запустила пальцы в мои волосы.

Наутро я обнаружил ее руку и ногу на себе, а голову где-то подмышкой. Я подозрительно оглядел комнату – кругом валялись разбросанные вещи, на часах было полдесятого – скандал обеспечен. Плевать! Надя подняла голову и с улыбкой посмотрела на меня:

— Я запятнала репутацию своего начальника.

— А я обесчестил неприступную королеву. Публичное порицание обеспечено обоим. Чтобы сохранить остатки добродетели надо срочно собираться, может, проскочим незаметно.

Незаметно не получилось. Когда мы подъехали на раздолбанной газели, пол-института высыпало на улицу.

— Она знает? — спросил Георгий, первым подойдя ко мне.

— Нет, но я хотел бы рассказать раньше, чем она догадается сама.

— Потом посмотрим. А пока за тобой закрепляется машина, ключи возьми в гараже. Завтра же езжай в Протвино – пройдешь инструктаж и получишь табельный пистолет. Всю документацию – в сейф, сегодня привезут. Надо бы тебе охрану оформить, но это решаю не я. Вот, возьми документы Алексея. Они ему уже не понадобятся: сегодня ночью он умер.

Весь день после бессонной ночи слипались глаза, и я то и дело засыпал за столом. Парни все были в разъездах, а Надя с Леной похихикивали, проходя мимо.

Вечером забрал новенький кроссовер УАЗ-3170 и привез Надю домой. Собирался продолжить ночное дело, но, кажется, бездарно уснул. Утром, открыв глаза, я встретился с лукавым взглядом Нади:

— Ты был неукротим!

— Я грязно домогался?

— Если бы! Ты грозно храпел! — И, рассмеявшись, поцеловала. — Шучу, глупый, ты не храпишь.