Чтение онлайн

Девчушка выставила вперед руки и рассмеялась. Микулка тоже улыбнулся, хотя на душе все больше разливалась тревога. Масляный светильник затрясся мерцающим огоньком, но не угас, снова разгорелся мягким желтым пламенем.

– Масло кончается… – погрустнев сказала Ярушка. – В подвале есть еще, но отец меня туда не пускает и закрывает вход на ромейский замок.

– Вот и иди спать. Во сне тебе что свет, что темнота кромешная, разницы нет.

– Не пойду! Хочу мамку дождаться. Ой, послушай, кажется они возвращаются!

Микулка прислушался и уловил снаружи неясный звук, словно и впрямь кто-то пробирался в ночи через размокшую глину.

– А они на конях? – как бы замежду прочим спросил он.

– На телеге…

Паренек встал с лавки и вытянул Кладенец из ножен.

– От телеги скрип должен быть. А тут только топот. Да и не конский топот… Слушай, а у вас тут и правда упыри бродят?

– По ночам их полно. Иногда и в дом ломятся – без всякого страха рассказала девочка. – Отец у ромеев взял огня греческого, так выжигает их как сухую траву, даже костей не остается.

– А ты знаешь, как огонь метать?

– Неа… Отец его из специальной трубки выдувает. Мне не дает.

Шаги постепенно приближались и наконец Микулка услышал громкий, знакомый до холода в печенке вой.

– Упыряка… – прошептала Ярушка. – Как же мамка с отцом в дом зайдут?

Паренек загасил свет и подошел к мутному оконцу, силясь разглядеть, что происходит снаружи. Видно было плохо, точнее почти ничего не видно, поэтому он уперся лбом в небольшой кусок слюды, стараясь уловить хотя бы движения смутных теней.

И тут прямо перед ним из кромешной тьмы возникло настолько ужасное лицо, что Микулка отскочил от окна так, словно его конем за пояс рванули, а ЭТО прильнуло к слюдяному блюдцу с другой стороны и вперило в темноту свой жуткий, лишенный всяческой мысли взгляд. Сквозь дырявые щеки чудовища были видны редкие желтые зубы, нос давно, видать, отвалился, а кожа на лице потемнела и съежилась. Волосы и вовсе торчали неопрятными клочьями, как солома из стога.

– Мамочка… – еле слышно прошептала Ярушка.

Но упырь словно ждал этого тихого сигнала и одним ударом вышиб окно вместе с глиняной рамой. Удар был настолько силен, что чудовище в клочья разлохматило себе правую руку, обнажив желтую, полусгнившую кость, а осколки слюды и глиняная крошка разлетелись от стены до стены. В комнату ворвался нестерпимый запах падали и тины, чудовище разверзло щербатую пасть и извергло из себя клокочущий вой, сравнимый по силе с грохотом шторма.

Микулка оторопел, боясь даже представить, какие чувства испытывает сейчас беззащитная Ярушка. Именно в этот миг возле самого его уха вжикнул булатный клинок и упыриная голова, пробитая кинжалом насквозь, моментально скрылась из виду. Паренек ошалело обернулся и увидел серьезное лицо маленькой девочки, наученной даже в самых лихих ситуациях защищаться изо всех сил. Сколько бы этих силенок ни было.

– Столом окно загороди! – неожиданно рявкнул Голос, возвращая Микулке способность соображать. – И не спи! Упыря кинжалом не свалишь. Даже если в голову. Его в капусту порубить надобно.

Паренек перевернул стол и поставил его на ребро, тут же Ярушка подскочила с тяжелым ухватом, скособочившись от такой ноши и они вдвоем подперли добротную столешницу вплотную к окну. Сюда же пошла и лавка из крепкой акации.

– Все, через окно не влезет! – потер руки Микулка.

Да видно понадеялся преждевременно, потому как отлетевший от окна стол чуть не сшиб его с ног. Паренек едва увернулся, а столешница грохнулась об печку, засыпав весь пол отлетевшей побелкой. Откинувший препятствие упырь мигом влез в окно почти до половины, но молодой витязь рубанул его мечом наотмашь и чудовище задом вывалилось наружу, а зловонный кусок с руками и головой остался лежать на полу хаты.

Они снова прикрыли окно столом и на этот раз подпели двумя лавками и ухватом. Снаружи снова заухали, на этот раз одновременно в окно и в дверь.

– Да он тут не один… – похолодевшими губами прошептал Микулка.

Ярушка брезгливо скривившись подбежала к неопрятной куче гнилого мяса, валявшейся у окна и выдернула из нее кинжал, но не успела отбежать и на пару шагов, как остаток злобной болотной твари ухватил ее ледяными пальцами за лодыжку. Девчушка вскрикнула и грохнулась на пол, уронив в темноте оружие, но Микулка изловчился и отсек мерзкую руку у самого локтя, а прицепившийся к детской ножке кусок, пинком отправил в дальний от печки угол. Там жирно чавкнуло и по всей комнате разлилась тошнотворная вонь, хотя казалось, что хуже вонять уже просто не может.

– Не кисни! – успокоил паренька обыденным тоном Голос. – Силы в упыре действительно много, зато ума ни капли. Нету в нем равновесия. Сдюжим.

Что-то знакомое послышалось на этот раз в интонации Голоса. И это "нету в нем равновесия"…

– Дед Зарян… – едва слышно шепнул Микулка, но голос не отозвался.

В дверь снова ухнули, да так, что труха с потолка посыпалась, но паренек уже не боялся, словно воспоминание о старом Заряне придало ему новых душевных сил.

– К окну не подходи! – крикнул он девочке. – А то стол отлетит, набьет на лбу шишку. Будешь потом горшок со студеной водой к голове прикладывать.

Ярушка улыбнулась, но даже в густом сумраке было видно, как дрожат ее руки.

Стол и лавки затряслись от целого града ударов, потом послышалось яростное шкрябанье ногтями по дереву и треск отдираемых щепок. Микулка вспомнил, как бывалые люди рассказывали, что упырь может зубами двери в избе прогрызть и внутри у него снова все похолодело от липкого страха. В дверь бухали настойчивой чередою ударов, гвозди из петель начинали вылазить как грибы от осенней сырости.

– Когда упадет дверь. – посоветовал Голос. – Секи упыряку мечом накрест. Тогда ноги и руки в раздельности будут и вреда никакого не сделают. Главное голову размозжи. В упыре самое страшное, это его зубы. Если укусит, то это похуже всякой смерти будет. Их осталось всего двое. Сдюжите, если страху не дадите себя одолеть.

Дверь скрипнула и покосилась на одной петле, еще пара сокрушительных ударов и она с треском влетела в хату, впустив в комнату огромного упыря в изгнивших печенежских доспехах. Микулка дважды рассек воздух мечом и по полу звякнули уцелевшие чешуйки доспеха, а само чудище развалилось в зловонной жиже как свиная туша. Через дверной проем ворвался свежий воздух, смешанный со светом мерцающих звезд, и тут же метнулась в сторону быстрая тень. Стало совсем тихо, только быстрые шаги удалялись по размокшей глине на юг.