Чтение онлайн

– Если от хана Тохты или его нойонов, показывай басму [74] , – твердо проговорил старший.

– Я – сын… – привычно уже завел Улан-мэрген, но Никита коротко рыкнул через плечо:

– Помолчи!

Сам от себя такой прыти не ожидал.

Правая бровь седоусого поползла вверх. Похоже, он никак не мог взять в толк, с кем разговаривает? Вроде бы на вид самый простецкий парнишка, но в монгольских доспехах, с мечом при седле и двумя странного вида кинжалами за поясом. С ним вместе настоящий татарчонок – ни с кем не спутаешь. И этот ордынец в богатом чопкуте ведет себя с парнем как слуга.

– Басмы у меня нет, – сказал Никита. – И я не из Орды. Но мне очень нужно поговорить с Иваном Даниловичем.

– А больше ничего тебе не нужно? Если каждого бродягу пускать к Ивану Даниловичу… Он тут, между прочим, княжить поставлен, а не разговоры разговаривать с голодранцами.

Никите захотелось выругаться, а потом прорваться одним броском через неплотный строй дружинников. Не так уж это и сложно: седоусого толкнуть вправо, чтобы он загородил дорогу сразу троим сотоварищам, кряжистого темнобородого вояку ударить под колено – вот и брешь в обороне. А бегом его стражники не догонят – не та выучка. Но парень сцепил зубы и ответил как можно спокойно:

– Я уже был в Москве. Не так давно. Говорил с князем и с Олексой Ратшичем. Теперь мне нужно опять с ними повидаться.

– Соскучился? – брякнул весельчак.

Вот язык без костей!

На болтуна зашикали дружинники постарше. Неужто слова Никиты произвели на них впечатление?

– Мне нужно к князю, – упрямо повторил парень.

– Наша песня хороша – начинай сначала… – покачал головой седоусый. – Что еще о себе сказать можешь? Если я и пойду докладывать боярину, что мне ему сказать? Только ты не радуйся! Я сказал – «если»!

– Скажи, что я знаю, куда Емельян Олексич поехал.

– А что, он поехал куда-то? – прищурился дружинник, а остальные приняли удивленный вид. Правда не знают или притворяются?

– Поехал, поехал… И если я не упрежу князя с боярином, его в пути беда ожидать может.

– Да неужели?

Вдруг Никита заметил движение за спинами охранявших ворота людей. Округлил глаза: крадущимся шагом в проеме появился Олекса Ратшич. Приложил палец к губам: тихо, мол, не спугни.

– Не тот ли это мальчишка, про которого на торгу языками мололи? – шагнул вперед рыжий вихрастый воин.

– Это ты про сказки, что, мол, деревенщина неумытая Емельяна палкой отделала? – поддержал его кряжистый.

– Вранье! – отмахнулся седоусый.

– Вот те крест! – возвысил голос дружинник со сломанным носом. – С коня сшиб и еще палкой по горбу настучал!

– А поделом! – выкрикнул шутник и взвизгнул, когда стальные пальцы старого воеводы поймали его за ухо.

– Так-то вы службу княжескую несете?!! – загремел боярин. – Лясы точите?! Языками двор метете?! Ну ладно, молодые, а ты-то, Кузьма? Тьфу!

Седоусый поджал губы, съежился, как совсем недавно юноша-остряк.

– Виноват, Олекса Ратшич…

– Виноват? Конечно, виноват! Совсем на службу забили! Все им хиханьки да хаханьки! Вы или совсем не пускайте, когда не уверены в человеке, или сообщайте, кому следует! А то стоят, ржут… Жеребцы стоялые!

Дружинники понурились. По всему было видно, что разносом боярин не ограничится, придумает наказание и построже.

– Дорогу! – рыкнул Олекса.

Охранники расступились.

– Ну что, Никита, пошли поговорим?

– Пойдем, Олекса Ратшич, – парень поклонился.

– А это кто с тобой?

– Улан-мэрген.

– Так-таки и мэрген?

– Я… – начал снова татарчонок.

– Молчи! – прикрикнул Никита.

Боярин покачал головой. Оценил по достоинству. Развернулся и зашагал, грузно впечатывая подошвы сапог в снег.

Никита догнал его, пристроился рядом. Позади семенил ордынец, удерживая обоих коней.

– Сильно важный разговор-то? – на ходу бросил Олекса.

– Тебе, воевода, оценивать.

– Не для чужих ушей, как я понял?

– Ну… – Парень почесал затылок. Кивнул. – Похоже, что так.

– Опять Горазд велел передать что-то?

– Нет. Сам я…

– Что так?

– Нету больше Горазда.

– Что?!

Боярин остановился так неожиданно, что Никита пробежал еще пару шагов, пока додумался последовать его примеру.

– Как так вышло? – Глаза у княжеского советника были что надо: каждый с блюдце величиной. – Ладно, после расскажешь! Идем в терем. Вы коней поставьте у коновязи…

– Улан-мэрген за ними присмотрит, – твердо сказал Никита.

Олекса снова посмотрел на него.

– Даже так? Хм… Дней десять тебя не видел, но ты уже не тот малец, что Емельку моего палкой проучил.

– Уж не знаю, что и ответить, – парень пожал плечами. – Боюсь, сейчас я бы его сталью угостил…

– Вот оно как? – Боярин почесал в затылке. – Ты это брось. Сперва мне все обскажешь. А после решим, беспокоить князя или нет. Годится?

– Годится.

Никита и не думал возражать. Он и в самом деле чувствовал себя повзрослевшим вдвое. Переживать из-за каждой мелочи? Глупость какая… Оно и к лучшему. Сперва с ближним боярином посоветоваться, а там видно будет.

Они вошли в теплую и полутемную гридницу.

Выслушав Никиту, боярин гулко стукнул кулаком в стену.

– Нет, откуда? Откуда, оглобля мне в поясницу, татары узнали?!

Парень развел руками:

– Это мне неведомо, Олекса Ратшич…

– А псёныш этот что говорит?

– Ничего не говорит. Вернее, сказал все, что знал. А знал немного, как я догадался. Хоть и сын нойона…