Чтение онлайн

Телефон вибрирует, исполняя жизнерадостную мелодию. Я нахожу его на ощупь и вслепую нажимаю кнопку. У меня одно желание – чтобы он перестал шуметь.

– Слушаю, – хриплю я голосом старой прокуренной карги.

– Привет, это Роб.

В моей душе моментально поднимается флаг с надписью «Он хочет тебя вернуть».

Спокойствие, только спокойствие, говорю я себе.

– Да, Роб. Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Можешь. Для начала перестань без конца мне названивать и бросать трубку.

– О… а разве я… Прости… Наверное, я просто села на телефон, и вот…

– Ладно, хватит об этом. У тебя все нормально?

– Более чем.

– Я боялся, что ты расстроишься… ну, после вчерашнего.

– Нет, я бодра и весела. Сейчас как раз собираюсь на утреннюю пробежку.

– На пробежку?

– Да. А что тут такого? Я каждое утро бегаю по полчаса. Отличный способ держать себя в форме.

– Мне трудно тебя представить в образе спортсменки, Вив.

– Тем не менее я ею стала. Сейчас как раз размялась. Сделала несколько растяжек и все такое.

– Тогда не буду тебя отвлекать. Постарайся в будущем не садиться на телефон. Когда ты названивала, я как раз обедал с Сэм. Честно скажу, она была не в восторге.

– Вы с Сэм можете не волноваться. Я не буду вам докучать, – отвечаю я, чувствуя, как флаг в моей душе превращается в рваную половую тряпку. Слезы предательски подступают к глазам, и я прилагаю титанические усилия, чтобы не разреветься в трубку.

– Да, вот еще что, Вив. У меня остались кое-какие твои вещи… так, всякая ерунда. Как мне с ними поступить?

– Всякая ерунда?

– Ну да, то есть, я хотел сказать, мелочи. Альбомы с фотками, пара домашних растений и красное кресло.

– Но красное кресло я купила для тебя. Мне казалось, оно тебе нравится.

– Да, но… Сэм не слишком любит красный цвет. Она решила обставить квартиру заново. Знаешь, у нее такое чувство стиля, что она вполне могла бы работать дизайнером по интерьерам.

– Правда?

Я представляю, как Сэм забирается на высоченную лестницу, чтобы повесить картину, и летит оттуда вниз, но даже это отрадное видение меня не утешает. Слезы текут по моим щекам и капают на ковер.

– В общем, подумай, что делать со всем этим, и пришли мне эсэмэску, – говорит Роб.

– Всенепременно.

– Чао, – бросает он и вешает трубку.

– Чао, – шепчу я.

Я откидываюсь на спину, и слезы стекают у меня по ушам. Я не рыдаю, не всхлипываю и не причитаю, я просто исхожу слезами. Любопытно, как долго человек может плакать. Не исключено, меня занесут в Книгу рекордов Гиннесса.

Вместо того чтобы в объятиях своего жениха праздновать возрождение нашей любви, я отправляюсь в клуб в обществе Люси. Очень скоро я понимаю: шататься по лондонским клубам субботним вечером – значит вгонять себя в депрессию. Особенно если твое сердце и без того разбито. И откуда только повылезали все эти законченные кретины, любители клубной тусовки? Такое впечатление, что нормальных людей в Лондоне не осталось. Клубы битком набиты туристами, судя по виду прибывшими из далеких от цивилизации стран. Люси потащила меня в «Ночнушку», заявив, что это место только кажется отстойным, а на самом деле оно суперкрутое. Когда я робко предложила отправиться в паб, она встала в позу и заявила, что сегодня командует парадом. Мое дело – беспрекословно подчиняться. И вот мы жмемся к стене, переминаясь на высоких каблуках и прихлебывая отвратный чай со льдом. Обе веселы, оживлены и искрометны, точно гнилые бревна.

– Как по-твоему, Вив, есть здесь сто́ящие кадры? – интересуется Люси.

Она покачивает бедрами, показывая, что не чужда всеобщему веселью. Я угрюмо озираюсь по сторонам. Несколько парней, вялых, точно обрызганные дустом тараканы, бродят вокруг танцпола. В центре судорожно дергается кучка девиц. Время от времени какой-нибудь смельчак пробует выделываться перед одной из них, приглашая к более тесному общению. Самка не обращает на него внимания или, напротив, начинает двигаться более зазывно. Не хватает только голоса Дэвида Аттенборо [9] за кадром.

Люси, которая, кстати, вырядилась в блестящее облегающее платье, начинает слегка приплясывать на месте и подпевать идиотской песенке, в которой говорится о разбитом-битом-битом сердце.

– Ну что? Положила на кого-нибудь глаз? – спрашивает она.

– Да. На тебя, – отвечаю я и исполняю напротив нее несколько эротических па.

– Я серьезно. Если бы тебе сказали, что ты должна потрахаться с кем-нибудь из здесь присутствующих или умереть, кого бы ты выбрала?

– Тебя и только тебя.

– А из мужчин?

– Тогда я предпочла бы смерть.

– Ну и дура! Ты даже не пытаешься присмотреться к здешним мужикам получше.

Люси вручает мне стакан текилы. Я осушаю его в три глотка. Люси справляется одним глотком. Она со стуком ставит пустой стакан на стойку бара, произносит: «Красота!» – и снова начинает меня донимать.

– Давай выбирай быстрее, или я скажу бармену, что ты хочешь его оттрахать.

Я обвожу зал безнадежным взглядом. К стойке привалился какой-то поляк с идиотской ухмылкой на лице. Глаза мои скользят по столикам. Кажется, вот тот парень в очках не слишком отвратителен. По крайней мере, улыбка у него добродушная.

– Ладно, – говорю я. – Выбираю вон того типа.

– В черной рубашке? Отлично! – Она указывает взглядом на какого-то юнца модельной внешности, перетянувшего талию кожаным ремнем с заклепками.

– Ты что, с ума сошла?! Не этот! Вон, сидит за столиком. В очках, улыбается.

– Господи боже! Надеюсь, ты шутишь! – Люси внимательно всматривается в мое лицо. – Неужели не шутишь?

– А в чем дело? Вид у него вполне вменяемый. Похож на человека, с которым можно поговорить.

– Вивьен, зачем тебе с ним говорить?