Чтение онлайн

На кухне, быстро двигаясь между столом, плитой и шкафом, она приготовила ему вкусный обед. Но это занимало только часть ее мыслей, это была лишь игра для рук. Даже ее руки не работали так, как они работали, когда она лепила. Во время такого пустячного занятия, как приготовление пирога с цыпленком, салата и десерта, ее мозг продолжал думать и рассуждать. Нехорошо было продолжать раздваиваться между женщинами, подобными ей, и женщинами, на которых она хотела походить для Марка. В первую очередь Марк должен быть счастлив. Как она могла сделать его счастливым, оставаясь такой, какая есть? Существовали скобки, которые он поставил: «(лимит для Сюзан)».

Она смотрела на небо над лесом через окно в кухне. Солнце зашло, но небо было еще светлым, была видна вечерняя звезда. Она висела, огромная, тихая, одинокая и многозначительная. Сюзан вдруг почувствовала полное одиночество, и все же она не была одинокой. Она оглядела кухню, и на миг она показалась ей чужой — временным местом, которое она могла покинуть в любой день. Она быстро отбросила эту мысль.

«Я должна сказать Марку все, — решила она. — Марк должен знать все обо мне. — Потом она подумала: — Но почему я не чувствую себя защищенной?» Она резко задернула штору и отгородилась от звезды и неба.

Затем она услышала голос Марка, донесшийся от двери:

— Я чувствую, что-то горит, или нет?

Она побежала к плите и вынула пирог. Один край потемнел и растрескался.

— Ты пришел как раз вовремя, — воскликнула она. — О, Марк!

Она поставила пирог и бросилась в его объятия.

Он был таким добрым и хорошим. Почему она думала, что будет тяжело рассказать ему?

— Обещай, обещай мне, что тебя не обидит то, что я тебе скажу, — умоляла она его после обеда. Было очень холодно сидеть вечером на веранде, но он укутал ее в свое старое твидовое пальто, а сам надел свитер.

— Сейчас нет ни одной звезды, — сказал он. — Когда я пришел, была только одна большая звезда над лесом. Пойдем погуляем. Скоро наступит зима. — А потом он сказал: — Ты думаешь, что могла бы чем-нибудь обидеть меня?

И она сказала, встав на колени перед ним, глядя ему в лицо, неясное в вечернем свете:

— Я могу сделать тебе больнее, чем кто-либо, и ты можешь обидеть меня сильнее, чем кто-то другой, потому что мы любим друг друга.

Он смотрел на нее, а она не могла различить его глаз — только плоскости щек, подбородок, лоб, темные брови, линию носа и рот.

— Как это? — спросил он.

— Ты обещаешь?

— Ты не можешь обидеть меня, потому что я знаю тебя.

— Ну, обещай!

— Хорошо. Только иди и сядь мне на колено.

Она села ему на колено и почувствовала, как его рука крепко обняла ее.

— Марк, я много думала прошлой ночью, и решила, что мне надо внести свою лепту, сделать то, что я могу, я имею в виду лепку. И я пошла к миссис Фонтен; к счастью, у нее есть друзья, которые заказали мне две работы.

— Приподнимись на минутку, — сказал он. — Я хочу закурить трубку.

— Купидон действительно выглядит восхитительно, Марк, — сказала она, привстав. Спичка вспыхнула, он сильно дважды затянулся.

— Ну?

— Я должна сделать голову для одних и фонтан — для других.

— Дачники? — спросил он.

— Да.

— Сколько?

— Марк, пожалуйста, не придавай этому значения. Семьсот.

— Семьсот?! — воскликнул он. — Как, Сю?

Она прикрыла его рот ладонью.

— Не спрашивай, это не важно. О, Марк, разреши мне, пожалуйста, сделать детскую из задней спальни и купить действительно хорошую коляску и кроватку! Почему нет, если я могу?

Он прижал ее руку к своим губам, поцеловал и отпустил, взяв в рот трубку. Она откинулась назад, на сердце стало легче. Он не собирался сердиться. Почему она думала, что это будет тяжело?

— Это приходило мне в голову, Сю, — сказал он, выбил пепел из своей трубки и осторожно положил ее на веранду.

— Ты обещал не придавать значения… — поспешно сказала она.

— Я не о том, — сказал он. — Я хочу быть справедливым к тебе, Сю, и не знаю, как это сделать.

— Просто оставайся прежним со мной, Марк, — умоляла она его. — Я люблю нашу жизнь.

Но казалось, что он не слышит ее. Он крепко ее обнял.

— Я хочу, чтобы ты делала то, что хочешь, — прошептал он. — Иди и приводи в порядок свою мансарду. Это то, чего ты действительно хочешь. Я все время видел это.

Она приподнялась, вырываясь из его рук.

— Но я не хочу обустраивать мансарду, — удивилась она. — Я хочу купить вещи для ребенка, не для себя. Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Ну вот, теперь ты сама обиделась! — воскликнул он. — Я хочу сказать единственное: чтобы ты не думала, что не можешь делать того, что хочешь, только потому, что ты замужем за мной. Если ты хочешь делать что-то, иди и делай!

— Но, Марк, — начала она и остановилась.

— Я чувствую, что ты не удовлетворена, — прошептал он жалким голосом.

— О, дорогой, дорогой! — воскликнула Сюзан и бросилась к нему.

— Я знаю, ты другая, — бормотал он у нее на груди. — Я всегда знал, что ты непохожа на других. Какое я имею право…

— Тише, — прошептала она, — не надо, говоря такие вещи, ты мучаешь меня. Я никогда больше не прикоснусь к глине или кисти.

— Нет, прикоснешься! — Он поднял голову. — Теперь смотри, Сю, это несправедливо. Я только сказал…