Чтение онлайн

Но он, кажется, выбрал ее досрочно. Другое дело, что гипотетическая наложница, то есть я, вовсе не собиралась становиться таковой.

Помимо моделей, тут было еще около полутора десятков молодых людей, половина из которых представляла охрану ресторана и личную охрану Игоря, приставленную к нему заботливым родителем. На входе в «Каллисто» тоже торчал охранник, так что следовало предположить, что уж здесь, в ресторане, Игорь в полной безопасности.

За столом я попала точно между господином Гапоненковым и хозяином банкета — Игорем Дмитриевичем. Первый оказался еще более несносен, чем сынок губернатора, поскольку он непрестанно разглагольствовал. Я бы даже сказала, яростно говорил тосты и спичи, не забывая при этом изысканно поддевать на вилку артишок и одновременно размазывать по прибору мусс из лангустов. К тому же господин Гапоненков синхронно доедал индейку, останки которой угрожающе топорщились на блюде прямо возле моей руки, грозя перепачкать мой рукав.

— Я думаю, что все это полный идиотизм, — ораторствовал он, — посадить в СИЗО такого милого человека, как почтенный Игорь Дмитрич! А, Игорек? Такого… мням-мням… в-в высшей степени достойного человека. Лишним доказательством тому… м-мму… может послужить… кхе… то, какими женщинами он окружает себя. К плохому человеку такая очаровательная женщина… как наша… позвольте ручку… — Тут он схватил мою руку и приложился к ней губами, — ням-ням… К нехорошему человеку такая женщина не потянется. Н-да.

По-видимому, господин Гапоненков уже неплохо выпил, потому как целовал мою руку, позволяя себе не замечать, что его губы перемазаны каким-то жирным соусом.

Я раз за разом отдергивала руку, а в голове брезгливо теснились обрывочные ругательства и настойчиво кружила фраза: хороша Юляша, да не ваша. Значит, это я «потянулась» к «в высшей степени достойному человеку» Игорю Дмитричу? Интересненько…

В конце концов Гапоненков напился до такой степени, что не мог уже перехватывать мою руку, и переключился на более доступную соседку справа от себя. Тем более что это была его же модель. Она старательно улыбалась шефу и, верно, думала, какие у него отвратительные кроличьи зубы.

Я посмотрела на Игоря и только сейчас поняла, что он уже довольно долго мне что-то говорит.

— …не люблю я таких, которых только пальцем помани — и твоя. Мне нравятся другие… опасные. Вот есть такое насекомое — богомол. Так самка этого насекомого после любовного акта разрывает самца. Такие самки мне и нравятся. А что? Главное в женщине — это ее достоинство… Н-но… н-ножки — это, конечно, тоже неплохо, но достоинство!

При мне Игорь выпил не меньше литра самых разных спиртных напитков, включая водку и коньяк, но дьявольское смешение не оказало почти никакого влияния ни на его речь, на на его внешность. Да, крепок губернаторский сынок на питие.

Но чушь он, конечно, несет редкостную.

«Самка богомола», это надо же!

— Игорь, тебе, кажется, надо немного освежиться, — проговорила я.

Он неожиданно обрадовался:

— Ты так думаешь?

Наверно, в устах фотомоделей выражение «освежиться» значит что-то другое, подумала я. Уж очень подозрительно Игорь оживился. Он мотнул головой и схватился за мою руку. Ну вот — одна рука пострадала от господина Гапоненкова, вторая теперь от сына губернатора.

— Пойдем, — безапелляционно заявил он.

Кажется, у Игоря начинают заходить шарики за ролики. По всей видимости, я переоценила его: выглядел-то он трезво, но глаза у него были совершенно бессмысленными и противно мутными. Я повернулась и тут же зацепилась взглядом за массивную фигуру Олега Ивановича Коростылева, того самого, что являлся одной из центральных фигур в службе безопасности губернатора и которого я первым встретила в корпусе администрации после воскресного вызова Дмитрия Филипповича.

Коростылев сидел в делано вальяжной позе, чуть отодвинувшись от стола и приобняв пьяненькую девочку-модель, но взгляд его, трезвый, осмысленный, неподвижный, был устремлен на Игоря.

— Олег Иваныч, — позвала я. — Тут у нас, кажется, Гитлер капут.

Он понял. Оставил свою минутную подружку и приблизился к нам с Игорем Дмитриевичем.

— Ну, что такое?

— Олег Иваныч, будьте любезны, проводите Игоря Дмитриевича освежиться. Наверх, в ванную.

Олег Иванович положил массивную руку на плечо Игоря, стремительно пьянеющего прямо на глазах и клюющего носом куда-то в район выреза на моей блузке, и мягко, но настойчиво сказал ему:

— Кажется, Игореша, ты набрался. Пойдем поправимся.

— Э-э, н-нет! — проговорил Игорь, отталкивая Коростылева. — Он-на… самка богомола.

— Так, — веско выговорил Коростылев и спросил, полуобернувшись ко мне: — Что еще за бред такой?

— Он только что рассказывал о самках богомола, которые после известного акта разрывают своих самцов, — отозвалась я. — Ладно, Игорь Дмитриевич, пойдем пройдемся. Увезите его отсюда к чертовой матери, — шепнула я Коростылеву. — Ведь, кажется, Дмитрий Филиппович велел вам сделать это при первой возможности.

— Попробуем, — отозвался Олег Иваныч. — А ну-ка, цесаревич, подымайсь!

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Там находились туалетные комнаты и — в самом конце коридора — VIP-апартаменты. Именно в направлении последних, минуя туалетные комнаты, и направился по синусоиде Игорь Дмитриевич. Причем прихватил за руку меня.

— Да че ты, Юлька, — бубнил он, — че ты… Тебе понравится.

Тут мне стало безумно противно. Я вырвала свою руку и, скривив брезгливо губы, напомнила:

— Ты, кажется, не туда пошел, Игорь Дмитрич. Тебе — освежиться.

Он остановился. Нижняя губа его, полноватая и массивная, негодующе отвисла, и он выговорил:

— Да ты че, Юля? Ты че? Сразу не понимала, чего я тебя сюда зову? Тебе даже папаша, верно, сказал — иди, когда тебе говорят!

— Ты мерзкий и невоспитанный тип, — холодно ответила я. — Я недавно была на море и видела медузу. Ты очень на нее похож.

Мутные глаза Игоря сузились. Он с шумом выпустил из легких воздух и проговорил:

— Ну ладно, жаба, — ты допрыгалась. Считай, что ты уволена и у папаши больше не работаешь. Понятно тебе?