Чтение онлайн

Когда сменил четвертое тело, потратил восемьдесят кубоверов, догнал порог устойчивости к хаосу до тридцати трех процентов и с тоской глянул в опустевшую аптечку инвентаря, понял, что расстояние до гарнизона прикинул неверно. Я уже явно пробежал и пять, и семь, и все десять километров. Увы, гарнизонной стены по-прежнему не вижу.

Без пилюли шторм не только разрушает тело, но и разгоняет содержание хаоса. Самое скверное то, что порога в тридцать три процента я достигну раньше, чем в очередной раз уйду на перерождение. А это означает одно, я провалюсь в адские котлы.

Попробовал самоубиться сперва рыбьим скелетом, а затем и карабином. Фиг вам. Мои привязанные атрибуты отказываются причинять вред хозяину. И как назло ни одной химеры на горизонте. Я бы ей позволил себя прикончить… скорее всего неоднократно. М-да. Не думал, что смерть будет так желанна.

Смерть — всего лишь краткий миг смены тела, а вот выход за тридцать три процента обернётся если не вечностью, то очень продолжительным сроком в котлах. Сколько там варили Блинкоменто? Несколько тысяч лет. Жуть.

На самом деле мое тело действительно повысило адаптацию. Хаос убивает меня не так быстро, как три тела назад. И, может, мне кажется, я вижу сквозь пургу ту самую стену гарнизона. Вот только хаос подобрался к тридцатипроцентной отметке.

Тело слушается все хуже. Справка истерит, что если прямо сейчас ничего не предпринять, в теле начнутся мутации, но… но сделать я ничего не могу. Я уже даже не бегу, а кое-как ковыляю на заплетающихся ногах.

Прошел еще десяток шагов, а затем мои колени подогнулись, будто пластилиновые. Упал на корячки и на одном упорстве пополз дальше. Не потому, что есть шанс доползти, а потому, что сдаваться как-то неправильно. В конце концов я не хочу свалиться в адский котёл безвольной тушкой. Лучше я следующие две-три тысячи лет буду поддерживать себя мыслью, что боролся до последнего.

Меркнущее сознание отразило опустившуюся сверху тень и характерный тугой звук от маховых крыльев. Неужели? Летающая химера по мою душу? Нет. Не химера.

Скосив глаза, я увидел вечно недовольную морду Гора и вдруг понял, что за маской равнодушия и пренебрежения старик прячет тысячелетнюю боль. Сколько хозяев он потерял? Сколько существ, к которым он успел привязаться, канули в небытие?

Этот дракон потерял столько друзей, что решил больше уже ни с кем не дружить. Никого больше не впускать в свое сердце. Он называет меня хамоватым словечком «парень» вовсе не потому, что считает себя выше. Это просто клятая защитная реакция.

Лула и Хагет тащат меня в кабину за руки, за ноги. Алесиных силенок хватает лишь на то, чтобы держать мои веки поднятыми. Во время транспортировки она оттягивает веки пальцами, как Гоголевскому Вию.

— Не умирайте, босс. Не смейте закрывать глаза…

— В том и проблема. Я еще не умер…

Как только меня занесли в защищённую кабину, дракон взлетел. Хаос расти тут же перестал, остановившись на отметке тридцать два процента, а затем начал снижаться. Вместе с этим начала восстанавливаться ясность сознания.

— Спасибо вам, друзья. Вовремя. Как вы меня нашли?

— Алеся нашла.

— Вас долго не было, босс. А Гор успел немного восстановиться.

— Да? — я не поверил и залез во вкладку состояния транспортного средства, — Действительно восстановился немного. А почему он летит так, будто пьяный?

— В гарнизоне была бочка красной маны, — Хагет виновато улыбнулась.

— С-спаконо парнь, — заплетающимся языком «успокоил» меня Гор, — С-сисас я выскос-счу из пустошей в красный мир. Драк-коны вос-станасивася на крле.

— Вот ты, скотина. На полчаса нельзя оставить. Уже набухался.

— Просистую. Я лесилса!

— Лечился он… а с гарнизоном что делать? — перевожу взгляд на Хагет, — Его надо срочно эвакуировать?

— Зачем? А… нет, не надо. Стены гарнизона экранированы от хаоса. Просто переждут внутри. Не в первой.

Гор совершил портальный пробой из пустошей, качка тут же уменьшилась хотя и не полностью. Теперь это просто привычная качка бухого дракона. Подгрузилось инфополе красного мира. Хагет переключилась на внутренний интерфейс писать отцу доклад о произошедшем.

— Отец соберет совет вожаков, — сообщила орчанка, — Усиливать придется все гарнизоны. Не только наш.

— Все настолько серьёзно?

— Таких сильных штормов на моей памяти не было. Со штормами надувает много тварей хаоса. Чем сильнее шторм, тем их больше.

— То есть шторм — это только начало?

— Боюсь, что так.

— Марк, давай еще раз заедем в Олимпийский оргкомитет, — предложила Лула, — Объясним ситуацию. В конце концов — защита от хаоса — общее дело. Почему одни орки должны тащить все на себе?

— Пожалуй, ты права. И вообще он должен называться не орГкомитет, а орКкомитет. Раз уж ведет дела в мире орков, должен брать на себя какую-то ответственность… Гор, давай в комитет, и постарайся не портить мотоциклы. А то ты паркуешься как слон в посудной лавке.

— Пртензии не обснованы, — дракон тут же ушел в отказ, будто не он успел помять четыре мотоцикла.

Гор умудрился сесть перед зданием комитета, не помяв ни одного мотоцикла. Тот факт, что он варварски раздавил две цветочные клумбы, не в счет. Всей компанией поднялись в кабинет начальника, который явно собирался заканчивать рабочий день, но секретарь сообщил, что согласится задержаться и уделить несколько минут.

— Начальник нас примет… хотя и нехотя…

— Хотя-нехотя, — хмыкнула Лула.

Через минуту нас запустили в кабинет. Я в красках расписал начальствующему зверобогу хаотический шторм, хоть тот и морщился демонстративно, давая понять, что я отнимаю его время.

— Ну и что вы от меня хотите? — спросил начальник, когда я закончил.

— Боги тоже должны принять участие в отражении атаки хаоса. Лучше остановить его в пустошах, а не ждать, когда химеры прорвутся на Рублевку.

— Прошу извинить, но это не в моей компетенции, — начальник умыл руки, — У нас всего лишь торговое представительство. Военного союза с орками у нас нет.