Чтение онлайн

Они приближаются к месту в полной тишине. Фермерский дом низкий, с большим крыльцом, жиденький столб дыма встает откуда-то сзади. Но вот перед порогом… там торчит что-то странное: шесть тотемов, а может, декоративных деталей бледно-белого цвета. Бледно-белое насажено на колья. А еще эти штуки дрожат, словно вокруг них мерцает и переливается свет.

«Мне это не нравится», – думает Мулагеш.

Они подъезжают ближе. Так. У одного из тотемов явно есть груди, на другом курчавится волос, а воздух вокруг них дрожит, потому что по ним толстым слоем ползают и перелетают мухи.

– Ох, во имя всех морей… – с отвращением выговаривает Надар.

Это человеческие тела, точнее, их половинки, разрезанные от шеи до промежности и водруженные на колья. Анатомический театр какой-то… органы внутри все черные и сморщенные. Головы, руки и ноги аккуратно срезаны и сложены кучками между столбами, словно какой-то хворост… И да, несмотря на вонь и вываленные внутренности, это очень чисто, с подходцем, исполнено, аккуратно и выверенно сделано. Будто эти тела – какие-то овощи, которые вымыли и ошкурили для ужина…

Разглядев, что творится, солдаты в ужасе держатся подальше от дома. Надар быстро смекает, что к чему, поворачивается и приказывает:

– Берем это место под контроль. Панду, посмотри в лесу, не проходил ли там кто. Ты и ты – оставайтесь здесь и охраняйте ворота. Задерживайте любого, кого увидите.

Потом поворачивается обратно к жутким останкам и бормочет:

– Сраные станцы…

– Сможете подойти и осмотреть поближе? – спрашивает Мулагеш.

Надар вспыхивает:

– Да!

Мулагеш посылает лошадь вперед, Надар едет следом, и ей на глазах становится все хуже и хуже. Лошади начинают пятиться – запах, им не нравится запах.

– Как они… как они могли сделать такое? – спрашивает Надар.

– Очень аккуратно, похоже, – замечает Мулагеш, объезжая тела и разгоняя ладонями мух. – Они даже сумели отделить грудину от спинного хребта. А это не просто сделать – хотя вот с позвоночником пришлось потрудиться…

Надар отворачивается, ее рвет. Конь испуганно ржет.

– Водички дать? – спрашивает Мулагеш.

– Как вы можете просто смотреть на это? – Надар сплевывает и вытирает глаза.

– Да, такого я еще не видела, – мрачно произносит Мулагеш, присматриваясь к ближайшему телу. – Но похожее – видела, и не раз.

Она осматривает сложенные на траве отрубленные головы. Целая семья, сказал Панду. Да – жена и двое сыновей, оба подростки. Лица синие, искаженные смертными гримасами, глаза смотрят тупо и пусто, как у всех мертвых: словно им задали трудный вопрос, а они не могут найтись с ответом.

Мулагеш спрыгивает с лошади, отмахиваясь от мух, и подходит ближе. Тела раскромсаны и разделаны, однако никаких ран нет: ни от холодного оружия, ни от пуль. У одного из сыновей глубокий разрез в области ребер – но это не смертельная рана… Ноги и руки она не изучает – даже ее на это не хватает. Однако поверхностный осмотр показывает: там тоже нет ничего подобного.

– Их отравили, возможно, они задохнулись или что-то в этом роде, – говорит она вслух. – Или их рубили, и от этого они и умерли.

– Им головы отрубили, – мрачно говорит Надар.

– Может, так оно и есть.

Мулагеш осматривает половину обрезанной шеи – срез уже заветрился и посерел.

– Чистый удар. Либо с одного удара отрубили, либо резали медленно. Так или иначе, это все непросто осуществить. Люди не стоят смирно, когда с ними такое делают. У мальчика какая-то инфекция на коже, что-то гадкое… Но я не уверена, что это как-то связано с убийством.

– Не могли бы вы… не могли бы вы отойти? – просит Надар. – Вас мухи облепили.

Мулагеш идет через тучу жужжащих насекомых.

– Панду сказал, жертв четверо.

– Что?

– Когда рапортовал. Сказал, что семья из четырех человек. Где четвертый?

Они объезжают дом и находят четвертое тело. Оно лежит лицом вниз среди клевера. Мужчина примерно сорока лет, но на теле – никаких следов насилия. Вообще никаких. Мулагеш снова спешивается, осматривает его с ног до головы, затем приседает на корточки, берется здоровой рукой и переворачивает тело на спину.

Застывшее белое лицо смотрит в небо. Бледная кожа трупа, жуки везде ползают – бр-р-р, вот один побежал изо рта в ворот рубашки, – но никаких порезов, ударов и прочего. На горле, правда, странная татуировка. Нет, не на горле, она идет вокруг шеи. Рисунок выполнен зелеными чернилами, что-то похожее на косичку.

– Я так понимаю, это отец семейства, – говорит Мулагеш.

– Видимо, да, – соглашается Надар.

Она также спешивается – правда, с крайней неохотой.

– А что это за татуировка?

– Татуировка? – Лицо Надар заволакивается черной тучей. – Твою мать…

– Что это?

– Это племенная татуировка. У всех племен есть такие. Человек проходит все испытания, приносит клятву верности племени, и они набивают ее – вот так, кольцом вокруг шеи. Это символизирует, что покинуть племя он может только…

– Только потеряв голову, – тихо говорит Мулагеш.

– Точно. Татуировки племен различаются цветом и узором. Эта – племени Орскова, из речных кланов. Это очень разозлит некоторых важных людей.

Мулагеш бросает взгляд на дом – задняя стена дымится, и вдруг все кажется до боли знакомым: горящая ферма, мокрая холодная трава, зудение мух, трупный запах…

Мулагеш встряхивается. Встает и обходит крепко сколоченный, не отличающийся изяществом дом. Задняя дверь выбита, словно туда на грузовике въехали. Удар развалил очаг, и начался пожар.