Чтение онлайн

На следующий день, при всем столь любезном Закону маскараде, сенат провозгласил господина Натаниэля мертвым. С него сняли соответствующие посту облачения, которые были водружены на господина Полидора Вигилия, нового мэра. Самого же господина Натаниэля, облаченного в саван и уложенного на носилки, отнесли домой четыре сенатора, в то время как высыпавшее на улицы население сопровождало ложный траур кошачьими воплями и победными криками.

После завершения унизительной церемонии, когда кипящий гневом господин Амброзий явился, чтобы навестить друга, перед ним предстал весьма жизнерадостный покойник, приветствовавший его шлепком по спине и возгласом:

— Брози, жизнь никогда не прекращается! Хочу показать тебе одну интересную вещь.

И господин Натаниэль протянул другу открытый фолиант.

— Что это? — спросил господин Амброзий.

И с ноткой торжественности в голосе господин Натаниэль ответил:.

— Это Закон, Амброзий, в тех гомеопатических дозах, в которых его нашли полезным наши отцы. Садись и прочти все до конца.

Господин Амброзий знал, что когда Нат одержим какой-нибудь идеей, спорить с ним бесполезно. К тому же его разбирало любопытство, поскольку он давно понял, что под мимолетными настроениями Ната иногда кроются тонкие и полезные откровения интуиции. И потому, повинуясь силе привычки, что-то пробурчав насчет того, что сейчас не время для всякого вздора, он принялся читать книгу с того самого места, на котором ее оставил открытой господин Натаниэль, а именно с отчета о суде над вдовой Тарабар, обвинявшейся в убийстве мужа.

Обвинителем, как мы уже знаем, был работник по имени Рой Карп, которого нанял покойный фермер еще при жизни. Работник утверждал, что хозяин уволил его после уборки урожая, когда не легко найти работу.

Причина увольнения осталась неназванной, поэтому Рой отправился к самому фермеру, которого знал как доброго и справедливого хозяина, чтобы умолить того не увольнять Роя. Фермер признался, что причин для увольнения нет, если не считать того, что хозяйка невзлюбила Роя.

— Женщины вообще тонкая скотинка, Рой, — сказал он с виноватой улыбкой, — их лучше ублажать. Хотя тому, кого они невзлюбят, приходится несладко. Поэтому для всех будет лучше, если ты оставишь мою ферму, Рой.

Фермер наградил работника лишней горстью флоринов и сказал, что тот может взять из кладовки мешок чечевицы, только втайне от хозяйки.

Рой догадывался, почему хозяйка хочет от него отделаться. Вторая жена фермера, она была почти девчонкой, и скорее годилась своей падчерице в старшие сестры, чем в мачехи, однако ума и рассудительности ей было не занимать. Рой знал, что у нее есть любовник, и однажды вечером застал ее в саду в объятиях молодого иностранца Кристофера Месоглина — ботаника, объявившегося в окрестностях фермы как раз перед великой засухой.

— С тех пор, — показал на допросе Рой, — она все время придиралась ко мне и хотела побыстрее избавиться.

В общем, сам он и его жена и дети лишились крова.

В первую ночь заночевали в поле, и когда разгорелся костер, Рой развязал мешок, который с позволения фермера прихватил из амбара, чтобы сварить на ужин суп из чечевицы. Но вместо чечевицы в мешке оказались плоды, к которым Рой Карп, как житель западных краев, родившийся и выросший у Эльфовых переходов, не посмел бы прикоснуться сам и не позволил бы сделать этого жене и детям. В мешке оказались плоды фейри. Рой зарыл их в поле, поскольку слышал, что из них получается отменное удобрение.

Примерно неделю они бродили по окрестностям, питаясь одним подаянием. Иногда Рою удавалось кое-что заработать, исполняя всякие мелкие работенки для фермеров или играя на скрипке на деревенских свадьбах, поскольку был известным скрипачом.

Однако с приближением зимы жить становилось труднее, и его жена стала подумывать о том, чтобы снова заняться плетением корзин, каковому ремеслу научилась еще в юности. И как только они остановились на ночь в месте, где росли подходящие для этого кусты, решила проверить, сохранили ли ее пальцы прежнюю ловкость. Поскольку сок ивовых кустов ядовит, она не позволяла детям помогать ей в ее ремесле.

Итак, она занялась плетением коробов, в которых жены фермеров зимой хранили зерно, а также изящных корзинок — их деревенские парни дарили своим милкам, чтобы те держали в них ленты и безделушки. Дети распродавали их по деревням, и теперь им удавалось сводить концы с концами.

На следующее лето, как раз перед самой жатвой, старшая из дочерей Роя отправилась в Лебедянь, чтобы попытаться продать несколько корзин. Там она встретила жену фермера и попросила взглянуть на ее товар, надеясь, что та не признает в ней дочь Роя, потому что нанималась на другую ферму, пока отец ее работал у Тарабаров.

Обвиняемой корзины понравились, она купила две или три штуки и разговорилась с девушкой о плетении корзин, узнав из разговора о том, что наиболее пригодные для этого дела прутья ивы весьма ядовиты. Наконец, она попросила девушку принести ей охапку тех самых прутьев, о которых шла речь, сославшись на то, что плетением корзин сможет вносить приятное разнообразие в собственный вечерний труд, пока что заключавшийся в неизменном сидении за прялкой. Через несколько дней девушка принесла ей связку, и жена фермера ей щедро заплатила.

Но вскоре пришло известие о том, что фермер Тарабар скончался среди ночи, но не своей смертью. Старинный обычай требовал, чтобы, когда в доме приключалась внезапная смерть, все домашние прошли мимо усопшего. На самом деле это было нечто вроде примитивного расследования, потому что считалось, что в случае злого умысла из носа покойного хлынет кровь, когда убийца пройдет мимо него. Обычай этот, по словам Роя, неукоснительно соблюдался в его родных краях, даже тогда, когда подозревать было некого, — например, если женщина умирала в родах. А как шептались потом во всех соседних тавернах и на фермах, труп фермера Тарабара залился кровью, стоило мимо него пройти обвиняемой, а когда настала очередь Кристофера Месоглина, из носа покойного снова хлынула кровь.