Чтение онлайн

— Анри, садись, — весело сказал он, — я только что от Хазаровского.

И, в общем-то, хорошо, что я сел.

Решение императора было совсем не тем, на которое я рассчитывал.

— Анри, то, что я скажу, тебе точно не понравится, — продолжил Ройтман, — но, на самом деле, это просто замечательно.

Я насторожился.

— Ты едешь на остров Сосновый, — закончил он.

Понятно. Реабилитационный Центр.

— Ваша идея? — угрюмо спросил я.

— Да. И очень хорошо, что Леонид Аркадьевич согласился.

— На сколько?

— Теоретически десять лет. Но Народное Собрание в любой момент может заменить ссылкой.

— Там сроков таких нет, — вздохнул я.

— Думаю, что и не будет. Три максимум.

— Евгений Львович, вы думаете, я вам спасибо скажу?

— Нет, я думаю, что ты меня проклянешь. А спасибо скажешь года через три, когда поймешь, насколько это для тебя полезно. Так что звони Артуру, если хочешь, чтобы он тебя проводил. Выезжаем завтра в десять. Пусть подходит на охрану.

С воздуха Реабилитационный Центр на острове Сосновый выглядел как поселок для бедных. Россыпь маленьких деревянных домиков, окруженных лесом.

— Гораздо ближе, чем до Чистого, — заметил Артур.

— И теплее, — сказал Ройтман.

И светлее, подумал я, глядя на искрящуюся на солнце гладь озера, похожую на стальное зеркало.

— Правда, тюрьма, — заключил вслух.

— Анри, не передергивай, — сказал Ройтман. — Ну, какая тюрьма!

Мы приземлились на стоянке минипланов. Машины присутствовали в больших количествах, чем в Чистом, и были приличнее. Стоянку окружала живая изгородь из можжевельника. Откуда-то оттуда из-за можжевельников появился парень моего возраста и направился к нам. Я рассмотрел его, когда он подошел поближе. Чуть ниже меня и уже в плечах, карие глаза, темные волосы. Чем-то похож на Ройтмана. Взглядом что ли?

Именно к Ройтману он сначала и обратился:

— Здравствуйте, Евгений Львович.

— Привет, Дима, — улыбнулся Ройтман и они пожали друг другу руки.

— Если не ошибаюсь, Артур Вальдо? — спросил он моего сына. — Дмитрий.

И состоялось второе рукопожатие.

— Анри Вальдо? — обратился он ко мне.

Я кивнул.

— Дмитрий Кастальский. Я ваш реабилитационный психолог.

И протянул мне руку.

Я был в некотором шоке, но неуверенно пожал ее.

— Простите, господин Кастальский, правильно ли я понимаю, что уходить отсюда нельзя? Извините за глупый вопрос, но рукопожатие предполагает равенство и потому несколько дезориентирует.

— Можно «Дмитрий», — сказал Кастальский. — И более того, лучше «Дмитрий». Вопрос не глупый, а совершенно уместный. Уходить нельзя первые две недели. Потом, если все будет нормально, можно. Но ночевать здесь. Евгений Львович пытался нас уговорить, сразу разрешить вам покидать остров, но у нас свои правила. И нам надо на вас посмотреть, и вам привыкнуть к нашим порядкам. Пойдемте, я покажу вам Центр.

Мощеная плиткой дорожка вела со стоянки минипланов через просвет в живой изгороди с круглыми фонарями по левую и правую руку. Напоминало посткоррекционку в ПЦ.

— Как первое впечатление от Центра? — спросил Дмитрий.

— Вид вполне санаторный, — сказал я.

— Мне больше нравится сравнение с университетом, — заметил Кастальский, — все-таки большинство реабилитантов учатся. Можно, и работать. На материке, конечно. Здесь недалеко несколько поселков и городков: 10–15 минут лета. Но я считаю, что если нет крайней необходимости, лучше учиться. По крайней мере, в начале курса. Чтобы начать новую жизнь с более высокой позиции, чем та, с которой вы слетели перед ПЦ. Вы же Университет Версай-нуво не окончили, так?

— Вылетел со второго курса.

— Как насчет того, чтобы окончить?

— Я подумаю. А меня примут обратно?

— После «Истории»? Вы еще сомневаетесь? Только Версай-нуво не обещаю. Все-таки смотреть лекции по дальней связи — это слишком дорого. Программа реабилитации неплохо финансируется, но не настолько роскошно. Университет Кириополя — участник программы реабилитации. К нам от них профессора приезжают экзамены принимать. И мы отпустим, если надо будет что-то досдать, но не в начале курса, конечно. Только начинать придется все сначала, восстановиться не удастся.

— Мне и в Версай-нуво не восстановиться, двадцать лет прошло.

— Ну, тем более. Значит, все равно.

— Как сказать…

— В Версай-нуво можно заказать курсы. Они вышлют. Правда, смотреть в записи. И вопросы преподавателю можно задать только по переписке с отсроченным ответом. Если хотите, это можно устроить. Но, на мой взгляд, качество такого образования хуже.

— Университет Версай-нуво тоже участвует в программе реабилитации?

— Конечно. Еще один момент. Мы работаем с группами по четыре человека. Подбираем реабилитантов примерно одного уровня образования, психологически совместимых друг с другом и со схожими целями. Общие беседы два раза в неделю. Присутствие обязательно. Евгений Львович ваше дело прислал еще вчера, так что я его изучил, но пока бегло. У меня для вас два варианта: две группы, которые вам возможно подойдут. Вечером побеседуем подробнее, набросаем план курса реабилитации, и будет видно, в какую лучше. Надо, чтобы люди были примерно в одной весовой категории. С вами трудно играть в одной весовой категории, но мы постарались.

— А они здесь за что? — спросил я.

— Я не имею права рассказывать. Захотят — сами расскажут. Но у нас все, начиная с «С4».

— «Убийство при отягчающих обстоятельствах», — подсказал Артур.

— Знаю, — сказал я.

— Так что ничего хорошего там не было, — заключил Дмитрий.

В лесу по обе стороны дорожки еще лежал снег, а рядом с нами, на проталинах уже пробивалась весенняя трава, сквозь ветви сосен светило солнце, золотя стволы, пахло хвоей, и я почти успокоился, несмотря на обещание специфической компании. Ну, «С4», а у меня «F5».

— «F» много? — спросил я.

— «F» всегда немного. В вашей группе не будет.

Вдали показались маленькие деревянные домики поселка.

— Я покажу магазин, — сказал Дмитрий. — Заодно купите что-нибудь, у вас дома ничего нет.

И это «дома» не звучало насмешкой.

— Здесь есть столовая, — продолжил Кастальский, — но лучше, если реабилитант готовит у себя и привыкает к самостоятельности. Вся техника в вашем домике есть. Обстановка максимально приближена к жизни на свободе. А столовая — это клуб. Приходите общаться.