Чтение онлайн

– И липкая к тому же, - прокряхтела Гиневра, стаскивая с себя шаровары.

– Дай их сюда, - решительно потребовала Далила и, обернув штанинами руки, подсекла мечом паутину.

Кокон свалился на землю. Из него послышалось слабое взвизгивание - видимо, тот, кто там находился, стукнулся и пребольно.

Ипполита осторожно разрезала плотную корку кокона, и внутри оказалось нечто мохнатое. Еще немного усилий, и на свет показалась симпатичная собачья морда. Пес был крупным, величиной со среднего теленка. Когда он встал на ноги, то энергично отряхнулся, и в разные стороны полетели ошметки слипшейся паутины.

Это оказался золотисто-коричневый спаниель с висящими вдоль морды ушами, придающими ему разочарованный вид. Кончики лап были скрыты светлой опушкой, а хвост закруглялся мохнатым бумерангом. Пес наклонил на один бок голову, будто внимательно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Потом кивнул, видимо удовлетворенный неслышным ответом, широко зевнул, показав розовый язык, и улегся на землю.

В принципе это был обыкновенный пес, если не считать его размеров. Он положил голову на вытянутые передние лапы и прикрыл глаза. А мы взялись за ужин.

Уже совсем стемнело, когда я разожгла костер с помощью спичек из рюкзака. Мои спутницы удивились, что мне удалось так быстро это сделать, но объяснять, что и как было не под силу.

В наших сумках было достаточно снеди, приготовленной слугами заботливого визиря. Мы достали лепешки, мясо и принялись за еду. Чего-то не хватало. Я залезла в сумку, и там действительно оказалось то, что я искала: в пластмассовой коробочке из-под киндер-сюрприза лежала соль. Посолив, я отломила хороший кусок мяса и подошла к собаке.

– Как тебя зовут, пес?
– спросила я.
– Шарик, Бобик? Не отвечаешь... Не можешь, бедняжка... Слушай, может ты - барышня и тебя следует называть Альмой или Шейлой?
– животное недовольно фыркнуло, и я поняла, что он точно не Альма.
– На, возьми кусочек. Видишь я его приготовила для тебя, посолила. Поешь.

Пес открыл глаза, поднял голову и осторожно взял у меня из рук мясо.

– Ну, вот и хорошо, - сказала я и погладила его по спине. Рука наткнулась на что-то твердое, наверное, позвоночник, но так как было темно, я не увидела, что это.

Первой охранять вызвалась Ипполита. Гиневра и Далила, покрутившись, заснули в ожидании своей очереди стоять на посту. А я отошла немного в сторону и расстелила скудное одеяло.

Спать на земле, имея под собой лишь тонкую подстилку, было жестко и неудобно. Я ворочалась, сухие иголки кололи сквозь одежду. Вдруг я почувствовала что-то мохнатое и мягкое, и заснула, прижавшись к теплому боку огромного пса.

Когда Далила подняла меня, уже начинало светать. Я достала зубную пасту и щетку и принялась чистить зубы. Когда я полоскала рот водой из фляжки, сзади раздался незнакомый голос с протяжными интонациями:

– Прекрасный способ избавиться от остатков сна.

Подскочив от изумления, я обернулась. Никого не было. Мои подруги спали, а пес меланхолично глядел на меня, приподняв голову.

– Шарик, кто это говорил сейчас, ты не знаешь?

– Знаю, - ответил он.

У меня подкосились ноги, я шлепнулась на землю и уставилась на говорящую собаку.

– И пожалуйста, не зови меня Шариком, - я впервые увидела, а не только услышала, как он говорит, - меня зовут Сенмурв.

– Как, ты умеешь разговаривать?
– сказала я, придя в себя.

– Умею.

– А почему вчера ты не сказал ни слова? Ты же был в опасности!

– А вчера я не мог...

– Что не мог?

– Говорить, разумеется, - серьезно ответил мне Сенмурв, как будто это было в порядке вещей: говорящие псы величиной с теленка, и не просто говорящие, а еще и аргументирующие свои слова.

– Хорошо, - согласилась я с ним против своей воли, потому что еще не успела привыкнуть к виду дискутирующего спаниеля, - хорошо, тогда я задам вопрос по-другому: что послужило причиной тому, что ты заговорил?

– Судя по тому, что вчера произошли два события, изменившие мою жизнь спасение от паука и встреча с вами, мне трудно судить, что заставило меня изъясняться на твоем языке, - пес снова склонил голову набок, отчего одно его ухо повисло перпендикулярно земле, а другое осталось лежать на морде.

– А раньше ты мог говорить?

– Раньше меня об этом не просили.

– Слушай, Сенмурв, откуда ты взялся?
– может, было слегка неэтично задавать такой вопрос, но я не могла удержаться от любопытства.

Пес задумался. Спустя некоторое время он почесался и односложно ответил:

– Прилетел...

– Что?! Кто прилетел?
– это воскликнула не я, а проснувшиеся дамы.

Вместо ответа Сенмурв поднялся, потянулся, и вдруг за его спиной раскрылись большие кожистые крылья с размахом каждый около двух метров, и, лениво взмахнув ими, он поднялся в воздух.

Мы следили за ним, раскрыв рты. Произведя на нас должное впечатление, пес-летун мягко приземлился, сложил крылья, и они спрятались у него в шерсти на спине. Так вот на что я наткнулась вчера ночью, когда гладила его. А думала, что позвоночник.

Мои спутницы обступили его и принялись теребить, разглядывать крылья. Сенмурв покорно сносил их приставания.

– А как ты попал в лапы паука?
– спросила Ипполита.

– Люблю грызть шишки, - опечалился он.

– Все понятно!
– выпалила Далила.
– Ты спустился на поляну за шишками, и тут он тебя схватил.

– Ага, - совсем понурился пес.

– Да не грусти ты так, - сердобольная Гиневра потрепала его за ухом, - все в порядке. Ты с нами, паук мертв. Что ж плохого?