Чтение онлайн

Мирослав поднял руку к лицу, зажмурившись, потер пальцами висок, поморщился, словно от боли. Ромашка беспокойно встрепенулась, Мирослав снова открыл глаза, моргнул и, увидев тревогу в ее глазах, улыбнулся невесело.

–  Два дня назад мы нашли в подвале одного из домов женщину с двумя детьми. Подвал не завалило, так что им повезло - и женщина, и дети не были ранены, просто не могли выбраться -обломками придавило подвальную дверь. Но когда женщина увидела меня - вдруг закричала, назвала убийцей, набросилась… Дети испугались. Там две девочки были… Мы их вместе с матерью уже отправили в приморье. Кажется, Алек сам на вокзал отвез… Ты знаешь, Ромашка, Алек рассказал мне, что они до последнего пытались что-то изменить - вклинивались в телепередачи, распространяли листовки, пытались рассказать людям правду - не помогло. Помнишь, я снимал тебя на камеру у нас, в Вестовом? Все решили, что это подделка, компьютерная модель. Ты была права, Ромашка, люди не поверили.

Он снова замолчал. Теперь они оба глядели вдаль, туда, где на горизонте купол неба касался неровных уступов городских руин.

–  А еще я видел директора музея, - вдруг сказал Мирослав.
– Он был предупрежден заранее и успел спасти все экспонаты. И семью свою увел.

Девушка тепло улыбнулась, вспомнив старенького директора. Хорошо, что можно теперь за него не беспокоиться…

–  Не молчи, Ромашка.

Тихая просьба заставила ее повернуться. Мирослав внимательно смотрел ей в глаза, и девушка приоткрыла губы, чтобы сказать что-нибудь, но почему-то не смогла. Вздохнула и наклонила голову.

Чьи-то шаги на заваленной мусором лестнице заставили Ромашку насторожиться, но Мирослав оставался спокоен, и девушка решила, что и ей тогда не стоит волноваться. Когда шаги раздались за ее спиной, и неизвестный запрыгнул на плиту, Ромашка не выдержала - обернулась. И увидела Тура.

–  Не холодно тебе тут?
– спросил ее названный брат. Девушка в ответ покачала головой, и Тур наклонился к Мирославу.

–  Там тебя Светел спрашивал, говорит - воевода к себе зовет, - тихо сказал он.

Мирослав поднялся, подал руку Ромашке.

–  Ну что ж, тогда пойдем.

Под пологом шатра, слушая мерное дыхание Тура, Ромашка еще долго не спала - ждала, когда вернется от воеводы Мирослав. Но его все не было, и, в конце концов, девушку сморила дремота. Однако в тот момент, когда Мирослав тихо опустился на землю неподалеку от нее, Ромашка открыла глаза. Он заметил это и спросил едва слышно:

–  Чего не спишь?

Девушка не ответила. Вместо этого она успокоено вздохнула и закрыла глаза.

Утром Ромашку разбудил радостно-взволнованный возглас Тура:

–  Ромашка, просыпайся! Скорее!

Она открыла глаза, испуганно заморгала и села, непонимающе глядя на названного брата.

–  Воевода Бравлин решил отправить отряд в приморский город за техникой. Мы с Мирославом тоже едем.

Лицо Ромашки разочарованно вытянулось. Значит, они уезжают? А она останется здесь одна? Ромашка не успела сдержать горестного вздоха, но тут Тур сказал:

–  Я попросил разрешения взять тебя с нами. Там ведь твоя тетя, да? И воевода согласился.

В первый миг Ромашка просто не поверила, потом на лице ее появилась робкая улыбка.

День был солнечный, но холодный. Отряд из ста человек, в основном жителей Вестового и Гористого, вышел из лагеря и, спустившись в подземные тоннели, направился к вокзалу. Ромашка шла рядом с братом, слушая гулкое эхо шагов, глядя по сторонам, хотя кроме стен тоннеля смотреть было не на что. Наконец девушка услышала звуки множества голосов, а потом тоннель закончился, и они вошли в высокий холл Южного вокзала.

Ожидающих отправки в приморье осталось уже немного, и Ромашка осторожно разглядывала людей, ища знакомые лица. Внезапно девушку словно ударило током - она увидела Рыся. Тот зло глядел на нее, и Ромашка физически чувствовала исходившую от него не неприязнь, а самую настоящую ненависть. Неосознанно Ромашка теснее прижалась к брату, который горой возвышался радом с нею. Взгляд Рыся наткнулся на Мирослава, и парень быстро опустил глаза, а потом и отвернулся. Мирослав либо не заметил его, либо просто решил не обращать внимания.

Поезд уже стоял у перрона. Ромашка никогда не видела поездов, разве только на картинках, и потому не сразу поняла, что находится в вагоне, когда прошла вместе с братом в открытые двери. Сначала девушка решила, что это всего лишь другое помещение, небольшой коридор с лавками у стен. Окон у вагонов не было: поезд всегда ходил только по одному маршруту - подземному тоннелю, где смотреть попросту не на что.

Когда двери вагона с легким шипением закрылись, отнюдь не робкие, полностью вооруженные и ко всему готовые воины - и те почувствовали себя неуютно. Одна только Ромашка, привыкшая к помещениям без окон, не испытывала никакого дискомфорта, к тому же рядом с нею были и Тур, и Мирослав, и еще много столь же надежных людей. Поезд плавно тронулся и начал быстро набирать скорость. Немного качало, люди держались за поручни. Ромашку усадили на диванчик у стены, и девушка молча смотрела то на названного брата, то на Мирослава, то - украдкой - на остальных. Ехать предстояло долго - часа четыре, поэтому, когда прошли первые напряженные минуты, мужчины тоже принялись поудобней устраиваться на диванчиках и на полу.

В негромкие разговоры вскоре прокрались нежные звуки музыки - это Светел достал из нагрудного кармана губную гармошку. Все притихли, заслушались. Вспомнилась суровым воинам родная земля, просторы полей, лесные чащи, горы и свежие ручьи, быстрые воды Родны… А Ромашка и вовсе затосковала - Вестовое еще не стало для нее настоящим домом, а тот дом, в котором жила она с детства, давно уже опустел, а теперь и вовсе не существовал. Прикрывать лицо руками девушка не стала, чтобы внимания не привлекать - просто голову опустила ниже, да только слез вдруг стало так много, что капелька за капелькой полились они из глаз.

Мирослав заметил первым, тронул Ромашку за руку, попытался заглянуть в лицо. Девушка приложила палец к губам и тихонько отвернулась так, чтобы остальные, кто Светела слушал, лица ее не увидели - незачем. Еще перестанет Светел играть, прервет музыку… Ромашка подняла повыше ворот своего тулупчика, еще ниже опустила голову, и волосы плотной занавесью скрыли ее лицо. Наверное, каждому из находящихся в закрытом вагоне, было о чем вспомнить с грустью и тоской, да только никто, кроме Ромашки, не плакал, все слушали молча, а Светел играл и играл.