Горячее лето
Шрифт:
"Какими глазами я теперь буду смотреть на него? — прошептала Татьяна. — А может, извиниться? Только как это сделать? На это не хватит у меня смелости. На другое бы хватило, а на это…"
Глава седьмая
Когда вернулись из столовой, Федор развернул свежий номер заводской газеты "Автостроитель", подписчиком которой он был с давних пор. Стоявший с ним рядом Тарас спросил:
— Ну, что там пишут?
— О работе наших зеленогорцев на БАМе, — не отрывая глаз от газеты, ответил Федор.
— Я уже об этом по местному радио слыхал, — сказал Тарас. — Даже подумал: а не махнуть ли туда?
— А почему не потрудиться на переднем крае, пока молодой? Только я теперь связан…
— Ты недоволен?
— Почему? Я счастлив. Только поскорее бы дом поставить… Да, — хлопнул себя по карману. — Совсем забыл, тебе вот Ирина Владимировна передала.
Тарас нехотя взял конверт, посмотрел на штемпель: "Местное. Юля, наверное, написала". Только у своего станка прочитал. Письмо было от токаря завода колес.
Вторую неделю на его станке стоит новое зажимное приспособление, которое у него и технолога Найденовой отняло столько сил и времени. Первые дни возле Тараса собирались десятки токарей, знакомясь с новинкой, сдержанно хвалили. Многие удивлялись, как кулачки мертвой хваткой сжимают заготовки. Были и такие, которые сомневались в надежности нового приспособления. Сомневался и Олейник-старший. Но скоро сомнения опроверглись выработкой. Тарас стал обтачивать за смену по шестьдесят шкивов. Помогли и те изменения, которые Алексей внес в конфигурацию резца.
Сегодня у станка Тарас один. Даже скучно как-то. И Жанна не приходит. Как ушла, так и не появлялась. Татьяна вроде подобрела к нему. Небось еще их отношения и наладятся. Хотя нет, вот третий день не подходит.
Сразу же после смены Тарас нашел Олега в красном уголке. Возле стола, за которым он сидел, толпились комсомольцы, пришедшие платить членские взносы.
Увидев Тараса, Олег кивнул головой, мол, подожди немного, сейчас освобожусь.
Пришлось подождать.
— Вот письмо от рабочего завода колес получил.
В письме токарь сообщал, что тоже решил внедрить его зажимное устройство и хочет с ним соревноваться.
— Ну, что там он тебе пишет?
Тарас протянул письмо. Олег быстро пробежал его глазами и обрадовался. На днях у него был неприятный разговор с парторгом цеха Ручинским. Тот упрекал Олега в безынициативности. Олег сознавал, что упрек этот справедлив.
— Дельное письмо! — оживился он. — Знаешь что? Мы обсудим его вызов на бюро, вынесем решение, потом огласим на собрании и напечатаем в газете. Это всколыхнет всех наших комсомольцев. Надо, чтоб соревновались не только вы одни, а вся наша молодежь с ребятами их завода. Ведь теперь этот завод входит в наше автообъединение.
— А надо такой шум поднимать? — пожал плечами Тарас. — Может, лучше я сам отвечу. Вот он тут пишет, что хорошо бы нам наладить обмен опытом. Ну, я и поделюсь тем, что имею.
Олег с удивлением посмотрел на Тараса.
— Ты, Тарас, узко ставишь вопрос. — И, немного помолчав, добавил: — Ты должен понять, что суть в том, чтобы всех комсомольцев и несоюзную молодежь поднять на большое дело.
— Я как раз и хочу, чтоб мое имя поменьше вспоминали. А ты…
— Ну ладно, я с парторгом цеха посоветуюсь. — Олег забрал письмо и положил его в стол. — У тебя все?
— Нет, не все. Тут некоторые комсомольцы решили помочь Федору в строительстве дома.
— Знаю. Но строительство-то личное, не государственное. На бюро этот вопрос не поставили. Кто хочет — пусть помогает. Я тоже в субботу приду… Не горюн о Федоре. Справимся без бюро…
В троллейбусе Тарас лицом к лицу встретился с Татьяной.
— Домой? — спросил.
— А что, сменный мастер не имеет права пораньше домой уйти?
Тарас пристально посмотрел на Татьяну. Какая она привлекательная! Волосы золотистые. Первое время он думал, что крашеные. А они от природы такие. И в кого она удалась? Голубые глаза. У матери серые. У отца тоже не такие. И профиль у отца резкий, с тяжелым подбородком, с угловатыми скулами и грубыми складками У рта.
Они вышли из троллейбуса и остановились. Татьяна вдруг заторопилась и, не простившись, бросила:
— Не думала я, что ты такой подленький! Вместе со своим дружком Леонидом.
— Ты о чем? И не друг он мне совсем. О чем ты?..
— Все о том! О сплетне, которую вы пустили по цеху. Об Алексее и Жанне. О, как я тебя ненавижу!..
Больше она не сказала ни слова, повернулась и пошла.
— Это все Леонид нафантазировал! — бросил он вдогонку. — А вообще-то ты права…
"Теперь все. Пиши пропало. Как ей в глаза после этого смотреть?"
Ночная смена шла к концу. Истратились силы, по на стеллажах выросли пирамиды деталей, которые сверкают живым блеском обработанных плоскостей! Залюбуешься. И не только постороннему человеку это заметно, но и тому, кто простоял смену за станком и отдал в очередной раз силу металлу.
Алексей направился к сменному мастеру.
— Здравствуйте! — еще издали поздоровался он и подошел ближе. — Как прошла смена?
— Все в порядке. — Татьяна медленно подняла на него глаза. — Теперь из-за редукторов и полуосей задержки не будет. Вы знаете, Алексей Иванович, главный инженер тоже интересуется редукторами. — Губы слегка раскрылись, но она больше ничего не сказала.
Помолчали. Молчание становилось тягостным для обоих.
— Ночь сегодня была тяжелой. То одного нет, то другого. Кузнечный цех все подводит. И завод литья и штамповки по капле заготовки дает. Едва дождалась конца смены. — Лицо ее вдруг преобразилось, послышался еще трепетный звук, похожий на порванный лист бумаги, и, захватив со стола какую-то ведомость, направилась в кладовую.