Чтение онлайн

"Такой Татьяну я, пожалуй, видел в поезде. Открытой. Душевной. Да, трудно ее понять".

Алексей поднялся на второй этаж в раздевалку, переоделся, потом зашел в красный уголок и взял, "Комсомольскую правду".

— Что сегодня пишут? — развернул газету.

Внимание его привлекли короткие корреспонденции с промышленных предприятий страны.

"Началось! — про себя воскликнул Алексей. — Все об эффективности, о качестве. А мы только о плане говорим".

Он спустился на первый этаж. Пошел в кладовую к Полине, надеясь застать Татьяну там. Она стояла у барьера. Поздоровался с Полиной. И обратился к Татьяне:

— Вот посмотрите, что здесь пишут. Комсомольцы пошли в наступление за качество.

— Мы тоже кое-что делаем, — проговорила Татьяна, взяла у него газету. — Конечно, делаем еще мало. Мало!

— А вы знаете, наши ребята собираются на БАМ, — вмешалась Полина.

— На БАМ? А кто? — спросила Татьяна.

— Игорь Цмокаленко, Тарас Олейник.

— И Тарас? — удивилась Татьяна. — Кто тебе сказал?

— Федор Музыка.

— Это же предательство! В такое время уходить из цеха.

— Татьяна Ивановна, они же едут на передний край комсомольской стройки.

— Алексей Иванович, мы же только собираемся приступить к реконструкции цеха, надо осваивать новые детали для "Сибиряка".

— У нас свои заботы. А партия, комсомол зовут молодежь на БАМ.

Замолчали.

"Неужели многие уедут на БАМ? — забеспокоился Алексей. — Но ничего не поделаешь. Со всей страны туда молодежь едет. По велению сердца едут".

— А от Найденовой ничего не слышно? — прервала молчание Татьяна.

"Почему она спрашивает о Жанне? — встрепенулся Алексей. — Резцы ей надо или тут есть какой-нибудь умысел?"

— Что-то задерживается.

"Если Жанна не привезет из Харькова резцов, тогда Вербин отыграется на мне, — заволновался Алексей. — Должна привезти. Сама напросилась в командировку. В снабжении тракторного завода работает ее дядя".

Татьяна вернула Алексею газету, и он пошел в первый пролет цеха. Первый, кого он увидел за станком, был Федор.

— На моем станке напарник, наверное, кадриль танцевал, — сказал, когда Алексей подошел к нему.

— А ты что, на вторую смену перешел?

— Начальник цеха перевел. Говорит, временно. Ну и напарника мне подсунули!

— Но ты, кажется, дружил с Леонидом?

— Дружбы у нас никогда не было. Просто в одной смене работали. Вот теперь надо настраивать. — Он выпрямился во весь рост, посмотрел на Алексея и неожиданно спросил: — Вы не знаете, настанет ли такое время, когда у каждого рабочего будет свой отдельный станок? Придешь в цех, а он ждет тебя, миленький. Смахнешь с него пыль и…

— Не знаю, будет ли на каждого станок, но напарников таких не будет. За это я ручаюсь!

— Алексей Иванович, говорят, скоро легковые машины будут продавать в рассрочку. Это правда? Вроде слухи достоверные.

— Нашел о чем мечтать!..

— Тогда скажите, когда я на нее заработаю? К старости?

— Ты хочешь и дом построить и машину купить.

— Автомобиль разве роскошь? Автомобиль — предмет первой необходимости.

— Ты уж дом построй, а потом о машине мечтай.

— А я всю жизнь мечтаю. С мечтой веселей жить.

Зажав мелочь в кулак, Олейник-старший берет поднос и ищет взглядом свободное место. Многие столики не убраны — громоздятся стаканы, тарелки.

Замечает Тараса одного за столиком у окна и, лавируя между обедающими, направляется к нему.

— Приятного аппетита, сын! Свободно?

— Спасибо. Садитесь. Только здесь посуда не убрана.

Отчим садится, сдвигая пустые тарелки в сторону.

Ставит тарелку со вторым и компотом. Первого не взял.

Поддевая вилкой жилистый кусочек мяса, жует и пытается проглотить.

— Хоть бы соленый огурец или помидор положили.

— Засуха была.

— При чем тут засуха? Хозяйствовать не можем! У частника выросло.

— Что, на частника засуха не действует?

Отчим молчит. Молчит и Тарас.

"Несмотря на такую засуху, — размышляет Тарас, — хлеб есть и к хлебу: мясо, молоко и масло. А это, наверное, не так просто такую большую страну накормить. А ему, видите ли, огурчиков не подали".

— Может, сын, зайдешь домой, поговорим?

— О чем?

— Слышал, на БАМ собираешься?

— Да.

— Очередную глупость, сын, делаешь, — не отрывая глаз от тарелки, сказал отчим. — Конечно, билет бесплатный дадут. Дорожка туда открыта.

— Не одобряете, значит?

— А что ж тут одобрять? Хорошенько подумай. Семь раз отмеряй, а один отрежь.

— Уже обдумал.

— Советчики-то у тебя неважные.

Отчим смахнул крошки со стола в руку и положил в карман. Крякнул и удалился. Поднялся и Тарас. В цехе он встретился с быстро шагавшим навстречу Леонидом.

— Слушай, изобретатель, нормы будут пересматриваться. Ты что, сдурел — до двухсот процентов выгонять! За свое изобретение получил полсотни, а нормы срежут у всех. Тебе-то теперь все равно, ты уже БАМом дышишь, о нас подумай.

— Почему у всех пересматривать? Кто тебе такое сказал?

— Добрые люди сказали. От Ирины Владимировны слышал, — соврал Леонид. — Завтра она придет тебя хронометрировать, то ты смотри. На сто пять процентов — и хватит. А то ты на весь кпд гонишь!