Чтение онлайн

Павел явно хотел поставить Джея в неловкое положение, но он не на того нарвался.

– Ну, значит, сам все сделаю! – бодро воскликнул Джей, на которого крайний север действовал крайне благоприятно. Как будто кто-то выкрутил в нем его жизненный оптимизм на максимум.

Джей скинул куртку на руки опешившей Таисии, размял плечи.

От Таисии не ускользнуло то, какими квадратными при этом стали глаза Светки. У нее разве что слюна не капала из приоткрытого рта. А вот раненный боец Павел Валерьевич хмурился с написанным на лице пренебрежением: «Ну, подумаешь, мышцы!»

Понятно. Когда на станции проводишь время с одной женщиной, привыкаешь считать ее своей. Вот только у этой женщины тоже есть глаза. И теперь после визита Джея она будет понимать, что в мире есть другие мужчины, кроме Павла Валерьевича. И какие мужчины!

Все бы ничего, но при этом Таисия чувствовала нечто схожее… с материнской гордостью. Ни одного укола ревности, как бы ей ни хотелось, она не чувствовала даже близко.

Черти что. Хоть бери и сватай Джея Свете.

А Джей, улыбаясь только Тае, подхватил первую коробку, кажется, с водкой и, бодро сбежав с пригорка, понес ее к невзрачному одноэтажному строению чуть поодаль от основного жилища, под надзором хмурого Павла, который шел впереди, показывая дорогу.

Светлана заворожено проводила его глазами.

– Вас здесь только двое? – спросила Таисия, когда они остались вдвоем.

– Что? – встрепенулась девушка. – А, нет. Вообще пятеро, но Колька и Афанасий в отпуске.

– А кто третий?

– Что? – опять отвлеклась от созерцания ягодиц Джея Света.

– Вы сказали, что вообще здесь на станции вас пятеро, – вежливо подсказала Таисия.

– Ну да. А пятый наш руководитель станции. Федор Радов.

А раз он не вышел их встречать и не может помочь таскать тяжести, Таисия сделала вывод, что уж он-то совсем древний старичок. Да и имя такое же, древнее. Эдакий научный сотрудник, заставший времена, когда по земле еще ходили мамонты.

– А вот, кстати, и он, – кивнула Света в сторону.

Таисия проследила за ее взглядом.

И обомлела.

Радов тащил тяжеленую цепь и наслаждался тем, что нашел способ перехитрить природу. Во всех смыслах. Он посадит Муфасу на цепь, и пес просидит, как миленький, пережидая течку Дуси.

Куда, кстати, запропастилась эта шелудивая дворняга? Обычно, сразу выбегала навстречу, стоило Радову выйти из жилого модуля. Впрочем, на ужин все равно примчится, если жива еще.

Железо основательно прочистило мозги. Радов снова стал хозяином жизни и собственного тела. Подумаешь, стоит, как у подростка. Было бы хуже, если бы уже вообще не стоял.

Справится. В конце-то концов, можно поехать летом в Амдерму на недельку, ему хватит. Летом забот на станции не меньше, но хотя бы не так страшно, что эти двое замерзнут, если дизель встанет, потому что Паша способен действовать в духе: «Я что-то нажал и все исчезло».

Летом хоть теплее будет, а уж с передачей данных на неделю они справятся. А вот зимой, если опять что-нибудь не то нажать, то и генераторы могут отказать, тогда кирдык настанет и людям, и всему оборудованию. И очень быстро.

Нужная цепь среди плавника и прочих богатств, что выбрасывало, наигравшись, на берег море, нашлась быстро. Радов давно ее подметил и теперь, пока волочил в станции, чувствовал небывалый прилив сил. Даже звук приближающегося вертолета уже не так раздражал. Все-таки туристы – люди благодарные и, обычно, без подарков не прилетают. А если сами тугодумы, то в Амдерме им, как следует, объяснят, что и сколько брать с собой на метеостанцию. Не зря же она зовется труднодоступной.

Вот на сигаретах, которые наверняка привезут туристы, и можно дотянуть до тех пор, пока не прибудет ледокол с годовыми припасами. Хотя сигареты в государственные дотации не входили, так как государство ратовало за здоровый образ жизни, все необходимое можно было приобрести и у команды ледокола.

Радов ледокол примет, перекантуется еще с месяц и в июне можно скатнуться в Нарьян-Мар.

Отличный план.

Как и все отличные планы, этот тоже продержался недолго.

Стоило Радову подняться на гребень холма и окинуть взглядом прибывших туристов, как он выронил цепь из рук. Вся кровь моментально отлила от мозга. И виной тому уже была не Светка.

Стоило ему увидеть женщину перед метеостанцией, и его концом можно было гвозди забивать.

Выпав, цепь больно ударила его по мизинцу. И только боль его несколько отрезвила.

Он сейчас что, действительно хотел все бросить, подойти к незнакомой женщине и, перебросив ее через плечо, утащить в спальню? Серьезно?

Похоже, в таком состоянии самое правильное, что Радов может сделать – это сейчас же запрыгнуть в прибывший вертолет, и пусть Пашка и Светка сами обхаживают туристку. Потому что Радов с этим не справится. Он даже подойти к ней ближе не может, потому что руки трясутся от желания.

Радов отвернулся и протер глаза большими пальцами, сильно, аж до звездочек, но это не помогло. Все, что он видел, это два круглых полушария идеального размера под мягким свитером в вороте распахнутой куртки. Если он сожмет их, как следует, то сможет исполнить свою мечту. И не одну.

Радов до скрежета стиснул зубы.

Пломбы-то ему проверяли перед отъездом, но если так пойдет и дальше, то треснут даже самые надежные.

Радов обреченно посмотрел издали на женщину, стоявшую возле Светки. Туристка с большой земли была выше девушки, на целую голову.

Честно сказать, Радов мало что смог разглядеть издали: ни цвета ее волос, скрытых шапкой, ни ее лица толком он так и не увидел. Но, по правде сказать, еще меньше он увидит вблизи, потому что его взгляд наверняка будет сползать с ее лица и волос только ниже. Раз уж он даже издали сразу выцепил самое главное – выдающееся женское достоинство. Идеального размера.

Для чего идеальное, Радов предпочел не думать. Иначе все-таки придется делать зубы по новой в Нарьян-Маре.

– Вперед, Муфаса, – сказал Радов, снова подхватив цепь.

Перед смертью не надышишься.

Эта женщина на Вайгаче пробудет всего три дня, редкие туристы задерживались дольше. Это будут тяжелые трое суток, кто бы спорил, но Радов сделает все, чтобы держаться от нее как можно дальше.

Это же Север, черт возьми. Он бескрайний!