Чтение онлайн

ГЛАВА 3

Труп — это карман, который

смерть выворачивает и опустошает.

Виктор Гюго

Тоттмейстер Бергер был пунктуален, и это качество редко кем-то ставилось под сомнение. К штабному блиндажу он в сопровождении конвоя из мертвецов подошел за пять минут до назначенного срока. Процессия образовалась достаточно необычная, чтобы часовые напряглись. Сам Бергер, Дирк, лейтенант Зейдель и пять человек охранения. В легких весенних сумерках их серая форма без отличительных знаков части привлекала внимание. И Дирк полагал, что больше внимания, чем им было необходимо.

Сложнее всего было составить группу сопровождения. Он сразу отбросил штальзаргов Кейзерлинга, стальные воины были слишком велики, чтобы свободно шествовать по траншеям, а дрожь земли под их ногами переполошит всю часть. И уж наверняка найдется какой-нибудь нервный часовой, который при виде них откроет огонь или лишится чувств. Нет, штальзарги, несмотря на свой внушительный вид, явно не годились на роль торжественного сопровождения. С остальными обстояло тоже не лучшим образом. Жареный Курт или Тихий Маркус – превосходные кандидаты в телохранители, каждый из них настоящая боевая машина, откалиброванная и взведенная. Но их внешний вид испугает первого же встречного до одури. Эти ребята половину своей жизни провели в рукопашной и выглядели соответственно. «Половину своей второй жизни, - подумал Дирк, - И добрую часть первой».

Ральф Классен исполнителен, собран и дисциплинирован, но ему семнадцать лет. И всегда останется семнадцать, сколько незаживающих ран на нем не оставили бы французские штыки. В полку начнут судачить, что Чумной Легион набирает мертвых детей. И так судачат, но к чему лишний повод?.. Зиверс из четвертого отделения выглядит пристойно и даже представительно, но этот человек хладнокровный убийца, и выдает себя взглядом. Когда убьешь несколько сотен человек, по твоему взгляду окружающие люди начинают что-то понимать. Лемм из четвертого? Огромный и статный, как лейб-гвардеец придворного кайзерского полка, которым он когда-то и был. Но неуклюж и глуповат. Мертвый Майор выглядит внушительнее самого оберста, но у него скверный характер, и слишком раздражителен - если не держать ухо востро, может что-то выкинуть. У Варги лицо ангела, но повадки голодной гиены. У гранатометчика Юльке выбит один глаз. Шперлинг слишком плох, некроз поедает его заживо, и запах вокруг него соответствующий.

В конце концов Дирк поручил это дело Карлу-Йохану, и ефрейтор Бауэр в очередной раз доказал, что на него можно положиться в подобном вопросе. Он быстро отобрал четверых – самоубийцу Геллера, тихого и молчаливого парня, гранатометчика Эшмана, командира пулеметного отделения ефрейтора Клейна и молодого Штейна. Пятым вызвался Шеффер. Когда отряд был составлен, Дирк спросил у тоттмейстера, не надеть ли доспехи, но Бергер ответил отрицательно. Поразмыслив, Дирк решил, что мейстер прав. У Чумного Легиона еще будет время произвести впечатление.

Без доспехов он чувствовал себя неуютно. Их привычная тяжесть давно ощущалась им как собственная. Бывало, он не снимал их неделями. В этом не было никаких неудобств – мертвецы не справляют нужду и не ощущают жары. Облаченный лишь в тонкую серую ткань мундира, Дирк ощущал себя до отвращения уязвимым. Но он знал, что с этим придется смириться на некоторое время.

Когда «Висельники» подошли к штабу, часовые, кажется, лишь большим усилием воли заставили себя не снимать с плеч карабины. Дирк с усмешкой подумал о том, что в их страхе нет ничего удивительного. Когда в быстро сгущающихся сумерках видишь процессию людей с мертвецки-бледными лицами, облаченных в серую, как истлевший саван, форму, помимо воли захочешь ощутить в руках оружие. А еще Дирк подумал о том, что если бы у «Висельников» этим вечером были другие планы, испуганные подростки с непомерно большими винтовками умерли бы быстрее, чем успели толком испугаться.

Но они отправлялись не на войну. Война будет завтра.

– Рота «Веселые Висельники», - сказал Дирк главному по караулу, такому же безобразно-щуплому и юному, как прочее воинство фон Мердера, - Господин хауптман Бергер на совещание к господину оберсту фон Мердеру. И сопровождающие офицеры роты.

Караул посторонился с их пути, даже быстрее, чем это требовалось.

И они вошли.

Тишина – это первое, что заметил Дирк. Она вошла в помещение вместе с ними и распростерла над собравшимися здесь людьми свои тяжелые кожистые крылья. Секунду назад здесь звучали голоса, и как в несыгранном оркестре они перебивали друг друга, гремели одновременно, сплетались в какофонию монотонного людского гомона. Но когда они вошли, все стихло.

Сопровождающие остались снаружи, вместе с тоттмейстером Бергером и Зейделем в блиндаж зашел лишь Дирк. Это было частью игры мейстера. Он хорошо разбирался в людях, неважно, живых или мертвых, поэтому их появление произвело необходимый эффект.

Здесь собралось человек пятнадцать – наверно, все старшие офицеры полка. Среди изобилия майорских, хауптманских и лейтенантских погон унтерский галун Дирка смотрелся дешевой позолотой. Взгляды всех присутствующих сосредоточились на нем. Ощущать их было неприятно, как десятки прикосновений липких мух. Но Дирк заставил себя выглядеть бесстрастно.

Оберст был здесь же. Раскрасневшийся после горячего чая, он бродил вокруг стола, сжимая в руке дымящий стакан и отдуваясь. Большой, плотный, обильно потеющий, он не мог надолго оставлять свое большое тело в неподвижности, высвобожденная напряженными мыслями энергия требовала выхода.

На скрип дверной пружины он поднял голову. И увидел вошедших.

– Это вы, - сказал оберст через силу, - Хорошо.

Кажется, тоттмейстер Бергер понравился оберсту фон Мердеру еще меньше, чем Дирк. И Дирк мог ему лишь посочувствовать. Одно дело – разговаривать с живым мертвецом. Это неприятно, это даже отвратительно, но для человека, который в своей жизни видел множество трупов, в общем-то терпимо. Даже если этот труп передвигается на двух ногах и носит форму унтер-офицера. Но тоттмейстер – это уже нечто другое. Куда более опасное и менее понятное. Не мертвец, но и не человек. Что-то страшное, на время принявшее человеческую форму. Что-то враждебное, искусно облаченное в человеческую плоть, как вражеский шпион облачен в германскую форму.

Тоттмейстер Бергер словно бы и не замечал затруднительной ситуации, которая мгновенно образовалась в штабе. Сквозь тяжелую тишину он двигался легко и свободно, ничем не стесненный. Козырнул, остановился перед картой, с интересом разглядывая собравшихся. Лицо его было предельно серьезно, но Дирк, стоявший рядом, чувствовал его настроение легкой щекоткой в собственных висках. Мейстеру было смешно и он едва сдерживался от того, чтобы не улыбнуться, глядя на этих людей в мундирах, которые, несмотря на усы, мундиры и сабли, выглядели в его обществе как напуганные дети.

– Вы хауптман Бергер? – прямо спросил оберст.

Глупый вопрос. Но надо же с чего-то начинать.

– Так точно, господин оберст. Я командую ротой «Веселые Висельники» Чумного Легиона.

– Я вижу, вы не один.

– Точно. Позвольте представить моих подчиненных. Это лейтенант Зейдель, командир отделения управления моей роты. Лейтенант Хаас, представляющий нашу связь, не смог придти. Весна в этом году слишком сырая, кажется, он заболел.

– Я говорю про… это.

– Это унтер-офицер Дирк, командир одного из моих взводов. Он пришел со мной.