Чтение онлайн

– Я не хожу в атаку, господин оберст, это верно. И не по собственной прихоти. Это прямо запрещает устав моего Ордена. Моя смерть от шальной пули станет причиной гибели всей роты. А значит, это совершенно неоправданный риск.

– Ваши… мертвецы умирают вместе со своим хозяином?

Тоттмейстер Бергер кивнул.

– Они живы только до тех пор, пока жив я, поднявший их тоттмейстер. Как только я умру, их души вернутся обратно к Госпоже.

– Госпоже? – фон Мердер непонимающе искривил полуседую бровь.

– Госпоже-Смерти, - не меняясь в лице, пояснил тоттмейстер Бергер, - Да, мы именуем смерть своей госпожой.

– Нелепица. Как смерть может быть женщиной?.. [16]

– А почему нет? – тоттмейстер Бергер оставался убийственно-серьезен, - Противопоставление мужского начала женскому. Смерть – это второе рождение для многих. А еще смерть необычайно коварна, капризна, ветрена и глупа. Поверьте, смерть может быть только женщиной…

– Это даже не глупость, это черт знает что! Не хватало только, чтоб ваши душегубы принялись проповедовать в окопах подобную ересь! Ни один добрый христианин не согласится с подобным отвратительным допущением!

Тоттмейстер Бергер лишь махнул рукой, как если бы отмахивался от мухи. Довольно медленной и совершенно не опасной мухи.

– В этом нет ничего религиозного, лишь символизм. Как известно, Бог – это жизнь. Но, если так, ее противоположность, смерть, нельзя уподоблять дьяволу. Смерть не имеет отношения к греховности, порокам или искушению, напротив, каждый христианин проходит через нее. И гостит в ее чертогах, прежде чем оказаться в Царствии Небесном. И для каждого смерть становится венцом его земных деяний. Значит, она – лишь поворотный пункт того, что мы именуем душой. Раз так, ее можно считать одним из ликов Господа. Оттого мы называем ее Госпожа-Смерть – или просто Госпожа. Надеюсь, вы не хотите развивать эту тему, хоть я бы охотно и поддержал ее…

– Не хочу, - оберст резко дернул головой, - Вернемся к деталям. Скажите, какую помощь может предоставить в штурме мой полк, и я посмотрю, что я смогу предоставить.

– Не стоит, господин оберст. Я бы не хотел, чтоб после этого боя моя рота пополнилась… новичками.

Оберст фон Мердер явно почувствовал облегчение от отказа, он и сам не горел желанием посылать своих солдат на верную смерть.

– В таком случае, - сказал он, - Мы сможем поддержать вас только артиллерийским огнем. И храни вас Бог, вас и ваших мертвецов.

– У нас есть не только пушки, господин оберст!

Голос раздался из группы штабных офицеров, и теперь они сами озирались, пытаясь понять, кто же тот безумец, который посмел так дерзко противоречить командиру полка. Но он особо и не скрывался. Напротив, распрямил плечи и уверенно смотрел перед собой.

Дирк даже особенно не удивился, узнав в нем своего нового знакомого, пехотного лейтенанта, лопатку которого он скатал, как тюбик. Присутствие лейтенанта на совещании штаба полка говорило о том, что он не последний человек здесь. И судя по тому, что оберст не спешил дать гневную отповедь зарвавшемуся офицеру, тот пользовался некоторым уважением.

– Это лейтенант Крамер, - сказал фон Мердер тоттмейстеру, - Командир нашего штурмового отряда.

– Не знал, что у вас есть штурмовой отряд, - вежливо ответил тоттмейстер Бергер.

Ирония, заключенные в этих словах, оставила оберста равнодушным, но лейтенант Крамер вспыхнул, как спичка.

– Да, у нас есть штурмовой отряд! – горячо сказал он, смерив тоттмейстера неприязненным взглядом, - И уверяю вас, что это лучшие штурмовики на пятьсот километров в округе! Французы боятся нас, как огня, и должен заметить, не случайно. У них уже был повод составить о нас мнение. Я считаю, что мой отряд должен принимать участие в штурмовой операции.

– Вот как? – тоттмейстер Бергер понимающе кивнул, но Дирк видел на его губах усмешку, зыбкую, как облачка шрапнельных разрывов в небесной высоте, - Понимаю ваш энтузиазм, лейтенант. Отлично понимаю. Как и всякий порядочный немец, вы рветесь в бой, не считаясь с риском. Очень похвально! Сколько человек в вашем отряде?

– Два неполных взвода, сорок восемь штыков.

– Немного. В штурмовых взводах «Веселых Висельников» состоит двести двадцать четыре мертвеца.

– В бою один живой человек стоит пятерых мертвецов!

– Я бы так не сказал. Увы, я считаю возможным отказаться от предложенной вами помощи, лейтенант, хоть и благодарен за нее. Мои мертвецы будут действовать сами. Как говорил мой мудрый старый отец, никогда не стоит смешивать портвейн со шнапсом. Не будем же и смешивать мертвое с живым…

– Тогда я буду апеллировать к мнению непосредственного начальника, - отчеканил Крамер твердо, уставившись на магильера с неприкрытым вызовом, - Господин оберст, я настоятельно прошу вашего разрешения на ввод в бой моего штурмового отряда. Господин тоттмейстер может сколь угодно долго рассказывать про своих непобедимых покойников, но они не сравнятся с моими ребятами.

– Лейтенант оберст собрал и в самом деле отличную штурмовую команду, - сказал оберст. Как и всякий осторожный человек, он не стал сразу делать вывода, но пытливо оглядел всех присутствующих, - Они испортили много крови французам, даже приняв бой на самых невыгодных условиях. Я бы сказал, что штурмовая команда лейтенанта Крамера отлично знакома с противником и чувствует себя в окопах как в родной стихии…

– Если бой в траншеях вам привычен и знаком, отчего же вы находитесь здесь, лейтенант, а не там? – тоттмейстер Бергер махнул рукой по направлению к французским траншеям.

Это было откровенной насмешкой, и Дирк с удовлетворением кивнул сам себе, заметив, что Крамер принял ее, не дрогнув. На его месте какой-нибудь горячий фронтовой офицер уже отвесил бы тоттмейстеру Бергеру основательную пощечину. Но у этого Крамера было то, что делает обычного офицера хорошим штурмовиком – выдержка.

– Мы были там, - ответил лейтенант, во взгляде которого отчетливо виднелись тлеющие огоньки ненависти, - Но тогда у меня было четыре взвода. И, будьте уверены, ни один не оставил своего места до моего свистка. Вчерашнее бегство стоило мне половины людей. За каждого из них лягушатники заплатили хорошую цену своими головами!