Чтение онлайн

– Как головка проклятого швейцарского сыра, - пробормотал Клейн.

Сравнение было удачным, но Дирк кашлянул, и командир второго отделения предпочел замолчать.

– Вы должны зачистить каждое из них по маршруту своего движения. Выискивайте и уничтожайте эти норы, гранатами или в рукопашной. Нам меньше всего нужен удар в спину. Порядок движения вы знаете без меня. Основные группы прокладывают путь, вспомогательные, с колючей проволокой, мешками и минами блокируют второстепенные направления и перекрестки, выполняя роль барикадеров. Нам надо разрушить эту сеть до основания. А для этого надо уничтожить ее ключевые точки. Расчет боевой группы без изменений. Впереди гранатометчик, за ним двое бойцов со штурмовым оружием, и замыкающий, тоже с гранатами, который гарантирует безопасность арьергарда. После выполнения поставленной задачи командиры отделений подают сигнал, по две красных ракеты. После этого мы закрепляемся и начинаем планомерную зачистку всех пропущенных участков. Если сыграем по нотам, к этому моменту ни о какой организованной обороне не может идти и речи. Французы будут десятками сдаваться в плен. Ефрейтор Тоттлебен, я вижу, у вас вопрос? Задавайте.

– Как будет организовано взаимодействие с отрядом лейтенанта Крамера? Мы привыкли работать друг с другом, его бойцы могут… оказывать негативное воздействие на привычную схему.

Безукоризненно-вежливый Тоттлебен как всегда старался выражаться нейтрально. Но его беспокойство было понятно собравшимся.

Дирк вздохнул. Старые привычки оставались очень живучи. Даже утратив необходимость дышать, он все еще набирал воздух в грудь, когда требовалось сосредоточиться или затронуть сложную тему.

– Взаимодействие весьма сложно, - наконец сказал он, - У него намечен свой маршрут, западнее нас, на стыке с Крейцером, но, судя по его выражению лица мне показалось, что он не будет особенно стремиться держаться на нем.

– Если его горе-вояки сунутся под мои пулеметы, пусть не пеняют, - проворчал нахмурившийся Клейн.

Кейзерлинг склонил стальную голову в кивке, соглашаясь с ним. Дирку захотелось сказать, что если вояки Крамера наткнутся на штальзаргов, штурмовой отряд двести четырнадцатого полка ждет еще один позор, похожий на приступ общей дезинтерии.

– После совещания я отозвал лейтенанта в сторону, - нехотя сказал Дирк, - И предложил обсудить вопрос взаимодействия, чтобы не допустить ошибок с обеих сторон.

– И что он ответил?

– Лейтенант вежливо заметил, что от меня смердит как от старого утопленника, и мои мертвецы могут убираться обратно в могилы кормить крыс, потому что его люди в траншейной войне понимают куда больше нашего, и советоваться по этому поводу с человеком, у которого мозг давно сгнил, пустая трата времени. Да, в общих чертах это звучало как-то так.

– Если он попадется мне, я отрежу ему голову, - холодно пообещал Клейн, - И подарю мейстеру. Он давно сокрушается о том, что «Морри» стал слабоват памятью.

– Этому подарку он не обрадуется. Насколько я успел узнать лейтенанта, он упрям как осел и болезненно самолюбив. Из такого вряд ли получится хорошее вместилище для знаний. Нам придется работать вместе с ним. Надеюсь, лишь единственный раз. И еще надеюсь, что мы не поубиваем друг друга завтра. Что у вас еще, ефрейтор Тоттлебен?

– Господин унтер, я хотел узнать, с каким отделением пойдете вы.

Вопрос был сложен, и Дирк приберегал его напоследок. Обычно он шел в составе третьего или четвертого отделения, с Мерцем или Тоттлебеном. Это позволяло ему находится в гуще боя, координируя силы и легко ориентируясь в мгновенно меняющейся обстановке траншейного боя. Все командиры отделений знали это. Но в этот раз выбор оказался труден. С одной стороны, ему лучше пойти с четвертым отделением Мерца. Старый ефрейтор, несмотря на то, что выглядит еще вполне пристойно, может совершить ошибку. Дирк не верил в это, но рациональная часть его сознания подсказывала, что это возможно.

«Молодость - не ошибка, старость - не заслуга», как говорил интендант Брюннер, подтрунивая над заслуженными ветеранами. Операция сложная, и оставлять отделение на попечение Мерца может быть опасно. С другой стороны, основной целью удара «листьев» был штаб. Оружейные склады, которые предстояло занять четвертому отделению, не представляли особой ценности. Значит, его обязанность, как командира взвода, быть на острие главного удара.

– Я пойду с отделением ефрейтора Тоттлебена, - сказал Дирк. Тоттлебен сдержанно кивнул.

Идти в одном отряде с командиром взвода было привилегией, но сложной. Все твои успехи в бою будут видны унтер-офицеру, а значит, больше возможностей выслужиться перед ним, продемонстрировав свои способности и способности бойцов. С другой стороны, ему будут видны и допущенные просчеты. А они нет-нет, да и случаются. Особенно в таком непредсказуемом действе, как траншейный бой.

– Все, - сказал Дирк, заканчивая совещание, - В ближайшее время я начерчу карты, по одному экземпляру для каждого. Сейчас возвращайтесь в расположение своих отделений и готовьте бойцов. Я хочу, чтобы к рассвету они были полностью готовы, как оловянные солдатики на параде. Проверить оружие, боезапас, амуницию, получить у Брюннера недостающее, подогнать доспехи. У нас три или четыре часа времени, это весьма мало. Взять двойной комплект ручных гранат. Нет, лучше тройной. Барикадерам запастись колючей проволокой и мешками. Выполнять.

– Так точно, господин унтер!
– вразнобой отозвались командиры отделений.

Они вышли, и Кейзерлинг своими механическими плечами опять разворотил дверной проем, отчего карту засыпало землей. Дирк задумчиво смел с бумаги земляные крошки и провел пальцем по изображению.

Много линий, много штрихов, много красок – ни дать, ни взять какой-то сложный алхимический чертеж. Через несколько часов все эти линии и стрелки явят свое истинное обличье, обернутся летящей в лицо каменной крошкой, качающимся под ногами от близких разрывов полом и искаженными криками боли и ярости. Как знаток живописи различает в красках холста едва заметные детали, так и Дирк в скупых линиях штабной карты видел то, что скрыто от постороннего взгляда. Через несколько часов он сможет убедиться в этом.

Верный Шеффер уже стоял в блиндаже, вытянувшись во весь рост и ожидая приказов. Он тоже ощущал это грядущее буйство красок и ощущений, и радовался ему, как и всякий «Висельник», предчувствующий бой. Обычно скупое невыразительное лицо озарилось легкой улыбкой. Он ждал слов, и унтер-офицер даже знал, каких именно.

– Подготовь мои доспехи и оружие, - приказал ему Дирк, - Скоро в бой.