Чтение онлайн

— Вот Акулина, хочу вас забрать с собой в Новгород. У меня там деревенька, будете при мне.

Акулина пошла в отказ, — да куда мне уезжать-то. Вся жизнь здесь прошла, туточки и супруг мой похоронен. Детей бери, а меня не трогай.

Вот же упрямая, да как же её тут оставишь? Одну то?

Пришлось убеждать, что детям без неё будет плохо. Короче Цицерон от зависти отдыхает, я потратил полчаса на уговоры. В конце концов бабка согласилась. Но начала требовать, чтобы я забрал всё, включая тряпки, засолки и посуду. Пришлось, брать. Выкинуть всегда успеем.

За три дня мы малёхо расторговались. Воск, меха и кожу меняли на обрезы ткани и инструмент.

Староста не обрадовался новым жильцам, но после того, как я сунул ему дополнительную серебрушку, успокоился.

Травница меня шуганула, даже не дозволила проведать больную. Но главное, я понял, что угрозы жизни нет, поправится.

Мы провели в селе десять дней. По округе прошёл слух о нас и народ из окрестных деревней потянулся с нужными мне дарами леса. Мне даже не пришлось самому мотаться по округе. А заодно я расспрашивал о нужных мне людях. Всем говорил, что ищу смердов и ремесленников. Кузнецов, скорняков, горшечников, умельцев плести из лозы и так далее. Всем, кто хочет работать, обещал хорошие условия.

Первым нарисовался Первуша, нашёл-таки меня здесь. Мы посидели и я рассказал, на каких условиях посажу его на свою землю. Мужик молодой и справный. С двумя сыновьями рыбалит и коптит рыбку. Не гнушается и охотой. Даже две справные собачки имеются, я их отлично помню. У нас ему всяко вольготнее будет. Там река и озеро большое. А размер рыбки напрямую зависит от водоёма. Да и город рядом, легче крутиться.

Посидели поговорили и на этом всё. Первуша ушёл думу думать, вернулся через два дня. Стукнули по рукам и договорились, что он начнёт продавать дом и имущество. Мужик только сильно горевал по лодке. Самолично её строил, лёгкая и устойчивая на воде. А я прикинул, что если поставить на полозья и буксировать за санями гружёную?

В течении четырех дней меня посетили еще человек семь. Были и те, которые меняли меха и кожу, а заодно интересовались моим предложением.

К сожалению, кузнеца и скорняка среди них не было. Из семерых попался только мастер плести корзины и всякую всячину, да швея опытная нашлась. Остальные простые землепашцы.

Вскоре я понял, что сидеть дальше бесполезно. Все кто мог, уже отметились и сдали меховые шкурки. А переселенцы сразу не поедут, на слово здесь не верят. Им нужно убедиться в моих словах. Вот ежели я на следующий год вернусь с одним из рискнувших перебраться под моё крыло и тот разрекламирует меня. Тогда да, рискнут, ломанутся. Даже драться будут за право оказаться поближе ко мне.

В итоге со мной уезжают три семьи. Акулину я не считаю. Первуша срочно всё распродал или обменял. Но он везёт все свои снасти и инструмент. С ним и сыновьями, ещё едет жинка и дочь подросток.

Едет семья из пяти человек, где все занимаются плетением корзин и прочей утвари. А также семья смерда. Молодой мужчина с женой и матерью. Детей ещё нет, недавно женился. Не успел завести, но супруга уже с немалым животиком.

Так что мы выехали в обратный путь не такие и перегруженные. В городе скинули свой товар и назад везём те же меха и кожу. Это самое выгодное предложение, что я нашёл.

Дорога назад оказалась в два раза длиннее, мы попали в метель. Да и теперь обременены переселенцами. А те даже мелкий скот за собой потащили.

Когда я навестил Глашу, та лежала на кровати и смотрела в окно. Выглядит получше, но какая же она худющая. Рука поверх одеяла — одна кожа да кости. Под глазами мешки, но глаза вроде смотрят бодро.

Войдя, я взял её руку в свою. Температуры нет, молодец травница, не подкачала.

Учитывая, что у меня нет времени на уговоры, я сразу пошёл ва-банк.

— Глаша, я забираю тебя с собой. У меня под Новгородом своё хозяйство. Будешь при мне, под моим надзором. А то стоило оставить тебя одну, так чуть к архангелам не улетела на небо.

Вопреки опаске, что женщина тоже начнёт искать причины отказаться, Глаша согласно кивнула. Странно, за всё время она даже слова не произнесла. Также покорно держит свою узкую ладошку в моей и слабо улыбается.

— Ну добре, поправляйся. Через несколько дней нам в дорогу, так что сама понимаешь.

Для Глафиры мы соорудили в санях нечто вроде палатки. С утра заливали кипяток в кожаный бурдюк и укладывали его в ноги женщине. И она ехала, закутанная в медвежью шкуру. Только нос торчит. За нею ухаживала жена и дочка Первуши. Есть вещи, которые мне как мужчине делать невместно.

М-да, у нас нарисовалась серьёзная проблема с жильём. Пока разместил народ у деревенских, но жизненно необходимо строить своё жильё.

Но, в принципе, мы с Ерофеем к этому готовились.

Вообще лес для стройки рубят зимой, пока дерево спит. Потом его сушат и брёвна готовы для строительства. Выбирали боровой (ровный) лес, обычно сосну или ель. Смола не давала гнить стенам домов. Скребками счищали кору и так оставляли сушиться, сложенными в «костры»

Строить же предпочитают в тёплое время. Потому что как ни бери, но нужен фундамент. А это земляные работы. А кто же зимой будет копать — морока ещё та, жечь костры и долбить мёрзлую земли кирками. Начинали строиться по весне.

Поэтому мы заранее ещё осенью подготовили фундаменты на четыре избы. Одна из них будет моими новым жильём. Для обычной избы вместо фундамента сначала выкладывали заглубленный слой толстых брёвен, желательно лиственницу. Но у меня будет большой дом, поэтому отсыпали фундамент из бутового камня и щебня.

Таким образом, в принципе можно рубить дома и зимой. Чем мы и занялись. Разумеется, никаких гвоздей, для крепления исключительно деревянные шипы и костыли. Ерофей пробовал получить от меня указания, каким именно способом будем укладывать брёвна, вариантов насчитал с десяток. Но увидев моё поглупевшее лицо, махнул рукой и приступил к работе. Я не собираюсь вмешиваться, вон пусть будущие хозяева переживают. Я же только поскрёб затылок, покивал и пошёл дальше.

Наружные стены остаются полукруглыми, а внутри стены обтёсывают, делая плоскими (скоблят в лас). Что прикольно, никаких пил, только топоры. Мастер важно пояснил мне убогому, что нельзя резать. Топор не разрывает волокна и не открывает их для влаги. А только сминает и запечатывает торцы брёвен. А гниют брёвна именно с торца и в местах крепления. Такой дом простит намного дольше. Для нижних венцов старались искать витые стволы, они прочнее и дольше стоят.

Три избы будут классическими срубами, четвериками. То есть односрубная четырёхстенная изба.