Чтение онлайн

— Предлагаете мне её пожалеть? — холодно спросила я.

— Отнюдь, хотя вы и наградили её сотрясением. Айю казнили.

— Мне вот что не дает покоя… — начала я. — Когда во дворце появился тот менестрель? Просто какое-то странное получается совпадение: появляется это дарование, и на меня происходит сразу два покушения.

— Я тоже так подумал, — кивнул Колдун, явно довольный ходом моих мыслей. — Он появился с утра, крутился на кухне. А сегодняшней ночью просто исчез.

— А так как из вашего дворца невозможно выбраться без вашей воли, значит, у него тоже были эти «особенные» предметы, так? — подхватила я.

— Возможно, — ответил Колдун. — Хотя фактов все же мало. Я вот чего дождаться никак не могу, Ярослава: когда же вы вспомните, что у вас распорота скула, и порезаны шея и руки?

— Бросьте, Ваше Величество, — слабо махнула упомянутой рукой я. — Длинные рукава и высокий воротник скроют шрамы. Вот сейчас я их не вижу, и мне от этого хорошо. А скула… Вот знаете, в том году правитель Приморского Королевства взял в жены первую дочь степного султана. Если верить слухам, она была крива и горбата. Монарх же получился чудо, как хорош собой — видела его на одном из приемов. Так вот, торговый путь через степь стоил всех этих недоразумений.

— Намекаете, что вас с вашим приданым все равно возьмут? — внезапно развеселился Колдун.

— Более того, я уже помолвлена. А из-за нескольких шрамов союзы такого уровня не расторгаются, — криво улыбнулась я.

— Но неужели вам самой не интересно? — стал вдруг серьезным Колдун.

— Не знаю, — прислушавшись к себе, сказала я. — Я тут внезапно поняла, что быть живой гораздо интереснее.

Король резко поднялся и пошел к двери. Уже оттуда он оглянулся на меня.

— Я приложил все усилия, чтобы залечить распоротую скулу. Шрама не будет. Равно, как и от остальных ран. Они затянутся через пару дней.

И вышел, негромко хлопнув дверью.

А я застыла в кровати, пораженная странным выражением лица Колдуна, и горечью, прозвучавшей в его словах. А я так его и не поблагодарила…

Но предаваться бесплодным самобичеваниям было не в моей натуре. В конце-концов, будет у меня еще шанс сказать свое веское «спасибо»! И зачем, спрашивается, было так быстро уходить? Мои внутренние терзания самым наглым образом перебило урчание желудка. В самом деле, время завтрака уже прошло, а меня еще даже не покормили! Разве что разговорами, но они — не в счет.

Словно бы в ответ на мои мысли, дверь открылась, и в комнату вошла опрятная пожилая женщина. Её волосы прикрывал чепец, отделанный кружевами, а сверху платья был надет передник. Женщина имела вид настороженный и одновременно неприступный. Даже как-то неловко показалось у неё спрашивать по поводу завтрака. Желудок выразил свое несогласие.

— Здравствуйте, — я изобразила на лице кривенькую улыбку.

— Вам нельзя разговаривать, Светлая княжна! — неподкупным голосом заявила… моя новая служанка? А она не попытается зарезать меня за то, что я не следую её рекомендациям? — Вам, наверное, нужно облегчиться? — прямо спросила она меня. Мне захотелось натянуть одеяло до макушки, чтобы не было видно моего смущения. Служанка, похоже, это поняла: — И чего тут смущаться? — рассудительно сказала она. — Это дело обыкновенное, и все люди тут равны. Так что, давайте-ка я вам помогу, а потом и поесть принесу — вам сил набираться надо.

И действительно — и помогла, постаравшись вести себя как можно более тактично, и принесла — большой поднос с едой. Когда она, положив подушки так, чтобы мне было удобно сидеть, и, поставив мне на колени поднос, уже собиралась уходить, я, неожиданно для себя, сказала:

— Вы можете остаться.

— Спасибо, Светлая княжна, — с достоинством произнесла служанка, оправляя юбки, и осторожно присаживаясь на краешек кровати. Я подумала, что если сумею найти с ней общий язык — то в дипломатии мне не будет равных.

— Вы так и не назвали мне свое имя, — мягко заметила я.

— Иоланда. Но, поскольку долго служу во дворце, все привыкли называть меня матушка Ио.

— Спасибо вам за помощь, матушка Ио, — сказала я, и принялась за еду. Похоже, сил на выздоровление ушло немало — сколько ни было еды на подносе, а мне казалось, что еще бы что-нибудь в меня влезло. — Вы, верно, очень давно в замке работаете? — да, я не поощряю панибратства между слугами и благородными, однако во-первых, мне интересно узнать о Южном Королевстве и его правителе как можно больше, а во-вторых, общаясь только с этим самым правителем, и то не слишком часто, мне было откровенно скучно.

— Давно, — вот чего-чего, а достоинства у матушки Ио хватило бы и на двоих благородных. — Начала работать еще при отце нынешнего Его Величества.

— А потом? — поинтересовалась я, доедая пирожки с яблоками.

— А потом кормилицей была у принца… короля-то теперешнего.

— То есть, вы очень много о нем знаете? — я изобразила заинтересованность, мысленно отметив тот факт, что имени Колдуна я никогда не слышала. Похоже, его и не знает-то никто.

— А вам, княжна, это зачем нужно знать? — прищурилась матушка Ио. — Если затем, чтобы тайны какие-то у меня выведывать, так вы это бросьте — никто вам тут о Его Величестве ничего не расскажет. А если интересуетесь, насколько вы Его Величеству дороги — так он свою бывшую кормилицу к вам приставил. А это что-то значит. И да, с ножом бросаться я на вас не буду.

— Не угадали, — как можно более спокойно сказала я. Конечно, за такие слова можно было бы попросить её уйти из комнаты, однако было похоже, что этой женщине здесь многое позволено. — Я не думаю, я уверена, что дорога его Величеству исключительно в прямом смысле — как ценная пленница. А то, что о Его Величестве мне здесь никто ничего не скажет — я прекрасно поняла сама.

— Хорошая ты девочка, княжна. Умная вроде, как говорил Его Величество, а кое в чем — еще такая глупая… — неожиданно сказала матушка Ио, покачала головой, взяла с моих колен поднос, и вышла.

Мне оставалось лишь остолбенело моргать глазами. Да что она себе позволяет?! Да кто она тут такая?! А что она имела ввиду?

К вечеру я уже просто не знала, куда девать себя от безделья. Я спала, ела, считала камни в стене, снова проваливалась в какое-то полудремотное состояние, смотрела в окошко, но там ничего, кроме неба видно не было. Когда же начались сумерки, я готова была взвыть от тоски. Или чтобы на меня обратили внимание.