Чтение онлайн

Однако менестрель был все же не глуп, и рискнул осторожно поинтересоваться:

— Что бы благородные господа желали услышать?

— Если изобразишь мелодию, похожую на танец — награжу, — после краткого раздумья ответил Колдун. — Без слов, — добавил он веско, так посмотрев на дарование, что то всей своей позой изобразило готовность приступать.

Как ни странно, тихая и лиричная мелодия, что полилась из банджо, вполне смогла сгладить впечатление от героя, употребленного в пищу. Я даже сама смогла немного поесть. Немного, потому что была ошарашена следующей репликой Короля:

— Потанцуем, княжна?

Я медленно подняла взгляд от тарелки. Колдун смотрел на меня серьезно и внимательно. Стало откровенно душно. Я искренне надеялась, что смогла сохранить лицо в должной степени непроницаемым.

— Как того желает Ваше Величество, — по возможности ровным голосом ответила я. Король стремительно встал с кресла и подошел ко мне, предлагая руку. Появилось детское желание вытереть ладони о подол. Мысленно отвесив себе подзатыльник, я приняла его руку и встала.

Что я сразу заметила, так это то, что у него были железные руки. Как-будто попала в капкан, честное слово. Ни шагу в сторону, только туда, куда вел он. И прижимал к себе слишком крепко. Почему он всегда ведет себя на грани приличий? Как-будто знает, что это абсолютно сбивает меня с толку. Я путаюсь, стесняюсь, не знаю как себя вести, а ему, похоже, все это доставляет удовольствие. И держит Колдун меня так крепко, как будто бы желает показать свою силу, власть надо мной. Но зачем ему это? Он ведь и так прекрасно сознает, что, будучи запертой в его дворце, — я и так полностью в его власти. Что еще нужно?

Впрочем, во время танца полагается поддерживать непринужденную светскую беседу. Чем мой похититель и занялся. Правда, в своей обычной манере:

— Вы слишком напряжены, княжна, — негромко сказал он мне. Краем глаза я заметила, что стражники сузили свое кольцо, и стоят как можно ближе к нам. Вероятно, надеются успеть, если я предприму покушение на их драгоценное Величество. Тот же, видя, что я не собираюсь отвечать на его реплику (что в корне противоречило этикету), резко закружился вместе со мной, а затем почти что опрокинул назад. Перед моими глазами все закружилось, и я невольно вцепилась в плечо Колдуна. И только тут я заметила, что ронять меня никто не собирается, его рука все так же железно держит меня за талию. Король наклонился ко мне, и жарко прошептал на ухо:

— Доверяй мне.

— Я не доверяю никому, — ответила я, почти теряя сознание от собственной наглости. В тот же миг все снова закружилось, и я опять оказалась на ногах. Которые, впрочем, заметно дрожали и подгибались. Одна радость — под длинным подолом платья этого не было видно. Да и вообще, со стороны никто ничего не заметил. Мне казалось, что я вообще могу поджать ноги, а Король отлично справится сам.

— Вы всегда не любите, когда вам прекословят, так? — заметила я с улыбкой. И что только на меня нашло? Я же никогда не вела себя так! Приличные девицы вообще себя так не ведут…

— А может быть, я реагирую так только на вас? — с какой-то мрачной улыбкой спросил Колдун. Великий Дух, какое уж тут «жарко» или «душно». Мне показалось, что я сгорю прямо на месте. Так, Светлая княжна, нужно успокоиться и взять себя в руки. Раз-два-три… три шага — и я уже могу похвастаться холодным рассудком. Ну, почти холодным.

— Ваше Величество несомненно знает, что сказать, чтобы сделать приятное девушке, — улыбаюсь я, стараясь, чтобы в голосе не было никаких лишних эмоций.

— Намекаете на то, что я так говорю многим? — хмыкнул Колдун.

— Всего лишь стараюсь сказать вам ответную любезность, — фальшиво скалюсь я. Вообще, похоже, по части фальшивых улыбок сегодняшний ужин побьет все лубочные картинки, что продают на торжищах.

— По-моему, я не говорил вам ничего любезного, — отвечает мой похититель. Непревзойденная наглость. Мне до такой еще долго расти.

— Я просто стараюсь быть хорошей гостьей. Или пленницей, если вам так больше нравится, — сама едва борюсь с желанием пнуть его куда-нибудь, чтоб побольнее было. Но нельзя-с. Светлые княжны не ведут себя подобно базарным торговкам. И вообще, что-то слишком много мыслей у меня о нем. Не нужно так. Он мне — никто. Равно как и я ему. Вдох-выдох, и я вновь холодна и спокойна. Похоже, это не укрылось от Колдуна.

Он вновь резко закружил меня, опрокинул назад, поднял, крепко взял меня за талию, поднял в воздух, и покружил так. Когда опустил, и вновь прижал к себе, я с такой силой ударилась о его грудь, что дыхание вырвалось со всхлипом.

— Запомните, княжна, я всегда беру любые твердыни, — шепнул он мне прежде, чем окончить танец, вежливо поцеловать руку, и провести на место.

Вот теперь я просто кипела от возмущения. Да как он смеет так со мной обращаться? Я — наследная княжна, почти замужняя… ладно, пока только помолвленная, но не суть важно. Так вот, как смеет он обращаться со мной, как с непотребной девицей? Все, больше ни за что не выйду к нему на ужин. В конце-концов, я — пленница. Вот и запрусь в своей камере, то есть комнате, и буду там сидеть в заточении и предаваться скорбным мыслям по поводу своего настоящего. Только вот если Колдун очень захочет видеть меня на следующем ужине — ничто не помешает ему послать в комнату стражников. И что я смогу сделать против трех здоровых мужиков? Да даже против одного — не слишком-то много. А уж приличия — явно последнее, о чем думает мой похититель. Так что, будь я даже в исподнем — если он захочет меня видеть — увидит. Сложно выражать протест, будучи пленницей.

Однако, я действительно хотела бы видеть Колдуна как можно реже. И это не пустое кокетство. Просто он умел будить во мне какие-то сложные, многосоставные эмоции, которых я раньше не испытывала. И сочла бы за счастье — не испытывать впредь. Моя жизнь, несмотря на предыдущие два похищения, была тиха, спокойна и понятна. Никаких сильных чувств, или потрясений. И это (я искренне верила) было правильно. У правителя вообще, и даже у просто политика в частности, должны быть стальные нервы, холодный рассудок и острый разум. И никаких других эмоций. Да что там, я даже мачеху свою не ненавидела. Я даже простой нелюбви к ней не испытывала. Простое равнодушие. И всегда проявляла разумную осторожность. И все.

Сейчас же, я чувствовала, что привычная накатанная дорожка несется куда-то в пропасть. И мне это очень не нравилось.

Благо, ужин закончился довольно быстро, и я смогла уйти в свою комнату. Там у меня едва хватило сил раздеться, и совершенно вымотанная, я уснула почти сразу же, как закрыла глаза.

Не знаю, как долго я спала, но пробуждение мое было, мягко говоря, необычным. Я не знаю, отчего проснулась. Сон у меня обычно довольно крепкий, а тут… Я открыла глаза, не поверила увиденному, моргнула, и едва успела отдернуть голову от летящего прямо в глаз лезвия ножа. Вместо моего немедленного убийства, нож «всего лишь» рассек мне скулу, проехавшись по кости. Боль была дикая. Она просто ослепляла. Однако, я сумела придти в себя. О своем лице я тогда думала в последнюю очередь. Насущной проблемой сейчас было одно: отделить Айю от ножа, и самой при этом не умереть.