Чтение онлайн

— Пиши! «Государю всея Руси и тестю моему Ивану Васильевичу. — Александр ходил по покою и, размахивая руками, громко бросал Сапеге слова послания: — Вельский тебе не умел правды поведать; он лихой человек и наш изменник. Мы его три года в глаза не видели. У нас, по милости Божьей, в Литовском княжестве много князей и панов греческого закона получше того изменника, а никого и никогда силой и нуждой ни предки наши, ни отец, ни мы к римскому закону не приводили и не приводим. Так ты бы, брат наш, держал крестное целование, данное нам, а Вельского и других наших изменников нам выдал».

Елена слушала Александра и негодовала. В том послании великий князь путал правду с ложью. Елена сама была свидетельницей тому, как паны рады запретили Вельскому крестить внука в православном храме. Александр вместе с Войтехом стыдили его: ты, дескать, живёшь в лоне материнской земли, но не уважаешь ни её закон, ни государя, ни раду. Елена хотела о том напомнить, но знала, что Александр останется глух к её словам. К тому же Елена недомогала, почему и не ввязалась в перепалку с хмельным государем. Она верила, что отец даст на это послание достойный великого государя ответ.

Но дело до письменного ответа Ивана Васильевича не дошло. Когда литовские послы привезли послание в Москву и его лично прочитал государь, он вышел к литовцам в Посольский покой и с гневом высказал им всю накопившуюся боль:

— Как же мой зять не нудит к римскому закону, когда к нашей дочери, к князьям, панам русским, и ко всей Руси посылает, чтобы приступили к римскому закону? А ныне учинил ещё новое насилие Руси, какого прежде при его отце и предках не бывало: сколько повелел он поставить божниц римского закона в русских городах — Полоцке, Изборске и других! Да жён от мужей отнимают, детей от родителей и силою крестят в римский закон. Так-то ли он не нудит к римскому закону? Про Вельского же ведомо дополна про то дело, что он, не желая быть отступником от греческого закона и потерять свою голову, перешёл служить со своей отчиной. В чём же тут его измена? Запомните там, в Вильно: никому из россиян, жаждущих вернуться под мою руку, отказано не будет. Уже поставлены на ваших границах заставы князьями Можайскими и Шемячичем. Вот дьяк Иван Телешов пойдёт с вами и о том уведомит моего зятя.

Однако послы Александра, исполняя волю рады, Виленского епископа и многих гетманов, повели речь вызывающе:

— Ты, государь всея Руси Иван Васильевич, ничем нас не согрел, не порадовал, — начал посол Ян Заберезинский. — Мы просим вернуть наших князей, но слышим отказ, ты грозишь ставить новые заставы на наших землях, но это близко к разбою. Ты врываешься в наш дом. Наконец, ты разлучил нашу государыню с супругом, потому как не даёшь ей ходу в истинную христианскую веру. Я был сватом твоей дочери, а ты разлучник её. По твоей воле и наследника до сей поры в Литовской державе нет.

Речь Яна Заберезинского привела Ивана Васильевича в страшный гнев, и он пригрозил посадить послов на цепь.

— Эко удумал! Я — разлучник! Я виновен в том, что мой зять во хмелю утонул! Да кто знал, что ваш князь скопцом оказался! Эвон сколько лет миновало с венчания, а моя доченька яловая ходит! — Он крикнул стражей: — Эй, рынды! Посадите охульников в ямы на цепи!

Но великая княгиня Софья Фоминишна, как всегда вовремя, удержала супруга от рокового шага.

— Не гневайся, батюшка, на безумных. Они отравлены жёлчью рады и епископа. Ты выпроводи их из державы, не мешкая. — И она крикнула послам: — Убирайтесь в Вильно, а иного слова и не будет!

Великая княгиня взяла государя под руку и увела из Посольской залы.

Как только выпроводили из Москвы Яна Заберезинского со свитой, следом собрались и уехали из Москвы послы государя всея Руси Иван Телешов и Афанасий Вязмитин. Но русские послы ехали не с миром и не за миром. Они увозили опасную для своей жизни складную грамоту. В подобных складных грамотах посылалось враждующей державе объявление войны.

Грамота была написана тонко. В ней не сквозила прямая угроза войной, а было лишь сказано о поводе к войне. «Великий князь Александр по докончанью не правит, великую княгиню Елену, князей и панов русских к римскому закону нудит, потому великий князь Иван Васильевич складывает с себя крестное целование и за христианство будет стоять, сколько Бог ему поможет».

Когда русские послы появились в Вильно и донесли складную грамоту до великого князя, он созвал вельмож, архиереев, гетманов и велел читать и послание. Прослушав грамоту, вельможи и гетманы поняли её так, как хотели: они увидели в ней явную угрозу войной.

— Как будто мы язычники или мусульмане, и русские грозят нам крестовым походом, — горячо заявил граф Хребтович.

— Довольно терпеть измывательства русского князя, — поддержал графа старший князь Друцкий.

— Добавлю ко всему сказанному, — подал голос Ян Заберезинский, — грамота написана каверзно, и она развязывает нам руки.

— Я зову вас всех в храм, — обратился к собравшимся епископ Адальберт Войтех. — Там вы услышите слово пастыря.

Все пожелали услышать это слово. На литургии, состоявшейся в этот же день, епископ Войтех произнёс проповедь, в которой призывал католиков встать на защиту веры и отечества.

— Схизматики с востока грозят предать огню наши храмы, искоренить католичество. Зову вас с оружием в руках подняться на защиту веры и рубежей нашей святой земли. Зову вас к борьбе с иноверцами и внутри державы. Вставайте под знамёна гетманов, идите на восток, убивайте схизматиков! С вами Господь Бог и Пресвятая Дева Мария!

Вознося голос под своды костёла, призывая католиков к действию, Войтех в этот час был похож на шамана из племени жмудь или ятвягов, ещё обитающих в глухих лесах Литвы.

Весть о складной грамоте из Москвы дошла и до великой княгини. Елена захотела её прочесть и убедиться, есть ли в ней открытая угроза войной. В вечерние сумерки она пришла в покои Александра. В трапезной великого князя уже гудело застолье. Сам Александр заливал «гнев и досаду на тестя» хмельным. Елена попросила у Александра грамоту отца.

— Тебе вольно её прочитать, — согласился великий князь. — Однако помни, что тебе не обелить батюшку. Он угрожает войной, и сие всем ясно, как божий день, — уверенно заключил Александр.

Елена не стала утверждать обратное, сухо сказала:

— У него есть повод угрожать, и дан тот повод тобой вкупе с гетманами и радой.

Княгиня взяла со стола грамоту, прочитала её и в недоумении пожала плечами. «Какие прозорливцы: увидели то, чего здесь и духу нет. Батюшка гневается за обиды православию. Остановить надо панов, пока их страсти не разбушевались», — подумала Елена. Действуя решительно, она встала рядом с Александром и громко заявила: