Готы
Шрифт:
— Ты — вор? — спрашивал вдруг тот же мент. — Я спрашиваю — ты вор?
Удивленно смотрел на мента Благодатский и не знал: что отвечать.
— Да что вы, в самом деле… — в свою очередь не понимала происходящего администраторша. — Забирайте его — с собой, там и выясните подробности…
— Нет! — кобянился мент. — Сначала он должен сказать, что он — вор, а потом мы уже посмотрим, что с ним делать! Говори!
— Не скажу, что я — автомобиль угнал, что ли… — отказывался Благодатский.
— Скажешь, скажешь, еще как скажешь, — настаивал. — И не такое еще скажешь, если велено будет!
Администраторша выражала возмущение, ссылалась на работу. Книжный сторож благоразумно и тихо исчезал, чтобы не видеть происходящего. Мент продолжал кричать. В конце концов Благодатский понимал, что сопротивляться бесполезно: пугался до того, что выжимал из себя требуемые слова.
— Так-то лучше… — вытирал мент со лба пот. — Документы есть?
— Нет.
— Ясно. Встать, руки — на стол!
Поднимался со стула и укладывал ладони на лакированную поверхность стола администраторши: вставала из-за него, отступала на шаг назад. Менты тем временем — учиняли осмотр Благодатского в четыре руки: привычно и ловко, не пропуская ни малейшей детали одежды. Выворачивали все карманы, хлопали по ногам и бедрам. Один — проверял даже носки и запускал пальцы в ботинки с острыми носами: проводил ими параллельно ступне — насколько возможно. Ничего не находили, кроме запавшей в угол кармана джинсов — старой таблетки аспирина, с упаковки которой от старости уже стерлась надпись настолько, что сделалось невозможным ее прочесть.
— Так, ты значит, еще и — наркоман? — поднимал мент зажатую двумя пальцами таблетку. — Засучивай рукава!
Проверяли вены, на которых не оказывалось ни малейшего следа наркомании.
— Значит, просто таблетки жрет… — констатировали менты.
— Да это, кажется, обыкновенный аспирин, — вставляла с неудовольствием наблюдавшая за действиями ментов администраторша.
— Мы — лучше знаем, что аспирин, что не аспирин, а что — наркотики! — отрезал мент и командовал Благодатскому: — Вышел отсюда.
— Что? — не понимал.
— Вышел в коридор, сейчас в отделение едем.
Благодатский понимал еще меньше, выходил из кабинета. Не слышал сквозь дверь, о чем беседовали менты с администраторшей, только через несколько времени — выходили вместе, вели Благодатского к кассам.
— Подождите — там, — кивала администраторша ментам — в сторону электромагнитных скоб. Послушно отходили.
— У тебя сколько денег? — спрашивала у Благодатского. Доставал из кармана деньги, показывал.
— Полтинник еще останется, — считала и брала сумму, необходимую для оплаты книги: отдавала кассиру. Та — снимала информацию со штрих-кода на ценнике, выбивала чек и протягивала его вместе с книгой — Благодатскому.
— Ты уж извини, если что, — вдруг неожиданно тихо проговаривала администраторша: с сочувствием смотрела в глаза и переводила взгляд на державших поперек высоких животов автоматы — ментов. — Тебя как зовут-то?
— Федя…
— Не знала, что они — такие окажутся. Ступай, Федя…
— Что ж делать, сам виноват… — понимающе кивал Благодатский и вежливо прощался с администраторшей: — До свидания!..
— До свидания… — отвечала она и уходила.
Подходил к ментам, спускался с ними лестницей и выходил на улицу: садились в ментовскую машину и уезжали.
Один мент сидел за рулем и вел машину, второй — сзади, рядом с Благодатским. Шевелил автоматом на коленях, снова принимался говорить:
— Вот на хуй ты воровал? Ведь ты — вор, тебя сажать нужно!
Ничего не отвечал Благодатский, даже не смотрел на мента: смотрел за окно: проплывали там автомашины, пешеходы и частично скрытое домами высокое серое небо.
— Ну чего, Михалыч, — спрашивал у рулевого мента. — Будем его по воровству оформлять? — брал лежавшую на сидении папку, доставал оттуда ручку и бумаги.
— Это как это? — оборачивался Благодатский. — Я ведь — заплатил…
— А не ебёт! — вскрикивал мент. — Не ебёт! Мало ли, чего ты там заплатил! Ты сегодня заплатил, а завтра — опять пойдешь!
«И пойду…» — думал Благодатский и с ненавистью смотрел на раскрасневшегося и брызгавшего слюной мента.
— Ладно, хуй с ним, — высказывался мент из-за руля. — Оформляй его — на переход дороги в неположенном месте.
— Переход в неположенном месте? Понял, — чиркал что-то ручкой и говорил Благодатскому: — Давай сюда — полтинник!
— За что? — не понимал.
— Штраф, за что… Или ты хочешь, мудило, чтобы тебя из института выперли? Мы можем позвонить сейчас!..
Сразу прояснялась ситуация в голове Благодатского: понимал, что ничего не могли сделать с ним менты из-за невысокой цены книги, но — пользовались случаем, чтобы выполнить план задержанных по мелочам: для этого — тащили его в отделение и приписывали ему не существовавший переход дороги в неположенном месте. «Ах вы, пидоры, чтоб вам пусто было!» — ругался про себя и отдавал ментам последние пятьдесят рублей. Злоба и отвращение побеждали страх: спрашивал у заполнявшего бумаги мента:
— Скажите пожалуйста, а на какую сумму нужно украсть, чтобы на тебя — уголовное дело завели?
— Больше стольника! — отвечал мент: видом и интонацией показывал, что на Благодатского — можно заводить, но — пожалели. Добавлял, глядя в упор: — Меньше стольника — можешь пиздить…
«Вот уёбок, вот врет ведь — не стесняясь! Будто я не знаю, что кража начинается с двухсот рублей, да к тому же — администраторше сказался несовершеннолетним: они со мной — вообще ни хуя сделать не могут! Отпиздить, только если…»
Так и выходило: по приезду — один мент исчезал куда-то, второй — заводил Благодатского в комнату с дверью-решеткой. Говорил:
— Сиди тут — пока не придет начальник. Он до конца все оформит.
— И когда он придет, ваш начальник? — спрашивал Благодатский, напуганный видом мрачной комнаты, в которой держали менты приводимых в отделение нарушителей закона. — Долго мне тут торчать?
— Так, ты еще и выебываться будешь? — зверел вдруг, быстро выглядывал за дверь-решетку и начинал бить Благодатского. Тот не мог ничего поделать: только старался защитить руками самые болезненные места. Когда надоедало — мент поправлял сбившуюся на бок фуражку, уходил. Дверь даже и не запирал: был уверен, что не убежит.