Шрифт:
Нет, лучше подлым быть, чем подлым слыть,
Когда не подл, но терпишь осужденья,
Когда ты должен не как хочешь жить,
Но так, как требует чужое мненье.
Как чуждые, превратные глаза
Могли б хвалить мои переживанья
Иль ветреность мою судить, когда
С их точки зло – добро в моём сознанье?
Я есть – как есть. Кто стрелы направляет
В мой грех, тот множит лишь свои:
Я, может, прям, кривы ж они, кто знает?
Не их умам судить дела мои,
Пока не верно, что все люди злы,
Во зле живут и злом порождены.
Уильям Шекспир
ЧАСТЬ I ИЛОНА
Глава 1
Рыцарь избитого образа
По улице шли черти и пели нечто залихватское, дирижируя упаковками с соком. Им вторили ведьма и домовой, нагруженные коробками с вафельными тортами. Вокруг приплясывали скоморохи, размахивающие пакетиками с прочей снедью.
Окружающие косились на странное шествие, но большинство прохожих при этом улыбались или спешили заснять на телефон. А кто-то и вовсе не обращал внимания. Местные жители были закалены подобным поведением студентов, и привыкли к шумным театралам, бегающим через дорогу в сценических костюмах из здания института до учебного театра.
Меня отправили встречать соратников, возвращавшихся из магазина с трофеями. Нужно было открыть дверь подворотни, да придержать калиточку добытчикам с занятыми руками. И теперь я стояла, ждала, пока те приблизятся с песнями и прибаутками. Сегодня нам можно – удачно сдали постановку, впереди лишь пара экзаменов и практика…
Мы ввалились в зал нашего театра, и нас мгновенно оглушили радостные крики однокурсников, развалившихся на зрительских креслах. Роль стола мы отвели роялю, скинув с него растянувшегося на лакированной поверхности лешего. Он не обиделся и, перекатившись на живот, улёгся на полу, положив кулак под приклеенную бороду.
–Ну, что, почти третий курс? – шурша пакетами, спросила наша ведьмочка Алла, – не верится, да? Помните, как мы в начале первого говорили о ролях нашей мечты? Ни у кого не изменились предпочтения?
–Мне стариков понравилось играть, – подал голос с пола Ванька, – я думаю, что хочу теперь попробовать себя не в роли Гамлета, как грезил в юные годы, а кого-нибудь посолиднее.
–Молчи, умудрённый годами! – я не удержалась и стянула с Ивана шапку с прикреплёнными к ней седыми патлами, – тебе даже Ромео по уровню интеллекта играть слишком рано!
Леший встал и молча отобрал у меня свой головной убор.
–Ну всё, – прокомментировал один из чертей, по голосу опознанный мною как Васька, – сей отрок оскорблён, и он уходит… покинув черни тусклую толпу!
Ваня на реплику не отреагировал и скрылся в костюмерной, громко захлопнув за собой дверь.
–Вешаться пошёл, – вздохнул Василий, – на вешалке, рядом с костюмом Пьеро.
–Ромео. – подсказала я.
–Забудьте, – подскочила к нам Юляша и выхватила из коробочки пирожное, – он ушёл на раскопки: под лохмотьями заветную флягу хорошего настроения откапывать. Сейчас вернётся как ни в чём не бывало!
–Юлька! – возмущённо воскликнула Вероника, – ты зачем его совсем алкоголиком выставляешь? Ну, было один раз… ну, повеселились все, с кем не бывает?
Я вспомнила тот случай, когда Ванятка на спор осилил бутылку неведомого мексиканского напитка, а потом устроил нам театр одного актёра, ловя в коридорах родного института некие огни, исполняющие желания, и воюя со злокозненными карликами. И, не смотря на то, что видел их только он, студенты быстро подключились к весёлому занятию, превратив обеденный перерыв в филиал дурдома на выезде. Ванька вообще славился своими экстравагантными выходками даже на трезвую голову.
И вот сейчас он появился на сцене, тяжёлой поступью выйдя из-за кулис. Мы все отвлеклись от потрошения пакетов с едой и воззрились на мрачного старца, обводящего зал горящим взглядом тирана и безумца.
Раздались редкие аплодисменты, и я тоже с восторгом захлопала, узнав костюм:
–Настоящий Иван Грозный!
–Ребята! – подскочил с кресел развалившийся на них Константин, – поиграем? Каждый выйдет в образе, который мечтает сыграть в будущем, а мы попробуем угадать!
Все оживились. Ваня спрыгнул к нам со сцены, шутливо сняв передо мной свою царскую шапку и поклонившись.
–Блондин и блондинка – чудная выйдет парочка! – фыркнула у меня под ухом непонятно откуда взявшаяся подружка Анита. Она мечтала о роли Эсмеральды в постановке Собора Парижской Богоматери, и я уверена, внешне девушка для неё идеально подходила. Но не характером! Говорить, не насмехаясь над собеседником она не умела. А уж пожалеть могла разве что погибшего особо мучительной смертью. Хотя, для актёра перевоплощение в полную противоположность себя любимого – задачка более чем привлекательная.
–Прислушайся, Илона, к мнению эксперта, – обратился ко мне Ваня, – коли Анечка так язвительно говорит, то не спроста это.
–Девчонки, – подскочила к нам Вероника, – скорее в костюмерную, пока всё стоящее не расхватали!
Отобрав у Вани шапку, я скользнула за подругами в царство вешалок и коробок. Анита уверенно схватила что-то пёстрое и выскочила через вторую дверь – занимать гримёрку. Костя, никого не стесняясь, облачался в костюм мушкетёра. Ему помогал весело хихикающий Вася, наполовину переодетый в кого-то времён Римской Империи, вероятно, метил в цезари.