Грань реальности
Шрифт:
Просмотрев все собранные Грином материалы по первой стадии исследований, Петр Алексеевич сделал несколько очевидных выводов.
Во-первых, виртуальный мир отдельно взятого кристалла на самом деле подвластен обитающей в нем личности. Те ничтожные усилия воли, что приложил Кристофер для создания окружающей обстановки, породили бы черную зависть у любого творца из числа живых. Творить виртуальные миры без посредничества сложных программных оболочек, всего лишь подумав о них, не удавалось никому из смертных. Но… – Мысль Белова тут же спотыкалась о следующий факт. – Раули не хотел быть творцом. Он мыслил, однако делал это равнодушно и скупо. За долгое время у него не возникло никакого желания поменять обстановку или добавить что-то к четырем стенам своего жилища.
Я мыслю, следовательно, существую – этот постулат стремительно устаревал, показывал свою половинчатость, незавершенность, потому что следовало формулировать так: я мыслю, следовательно, существую, я чувствую, следовательно, живу. «Вот как должна теперь звучать старая, испытанная веками истина», – думал Белов, размышляя над собранными материалами.
В соответствии с такой формулировкой Раули не жил, он существовал.
Этот вывод напрашивался сам собой, он буквально плавал на поверхности. Все, о чем грезилось живому старику, видимо, обратилось в прах, утратило смысл, как только разум отделили от измученного болезнью тела…
И все же генерал не спешил делать далеко идущие выводы, а тем более облекать их в форму окончательного, официального отчета.
Группе полковника Грина еще работать и работать, а открытые ею факты уже могли взорвать человечество, отняв у граждан Конфедерации надежду на полноценное бессмертие… Неожиданные выводы на поверку представляли опасность не меньшую, чем та, что побудила генерала Белова к планированию секретной операции и внедрению в Логрис видоизмененного кристалла.
Палка, как обычно, оказалась о двух концах, и следовало крепко подумать, прежде чем решать – где тут меньшее из двух зол…
Опыты еще только начинались, и Белов не стремился к поспешным выводам.
Глава 6
Колония Гефеста.
Перед началом второй серии опытов…
Доминика Фроста сильно раздражали окружавшие его обстоятельства, а в особенности – взрывной ошейник, постоянно ощущаемый горлом, даже во сне. Во время обеда, в промежутке между утренней и вечерней вылазками в виртуальную реальность, он подсел к Саймону. Раньше они не были знакомы, но теперь быстро сблизились, негласно заняв лидирующее место среди пятерых заключенных.
– Генрих… – негромко начал Фрост, скребя ложкой по дну пластиковой тарелки, чтобы заглушить вероятные датчики прослушивания. Он наклонился к самому уху Саймона и говорил, едва шевеля губами: – Тебе не показался знакомым этот ублюдок, к которому мы шатаемся в гости?
– Нет, – так же тихо ответил Генрих.
– А мне кажется, я узнал его… – Фрост бросил молниеносный взгляд по сторонам. – После обеда давай выйдем, прогуляемся, есть тема.
Саймон лишь кивнул в ответ.
Грин находился в своем рабочем кабинете, под который он занял бывшую спальню Вениамина Раули, когда раздался внезапный вызов по каналу интеркома.
– Да, слушаю. – Александр отжал клавишу.
– Это Столетов. Я могу зайти?
– Что-то случилось, капитан?
– Активность, сэр. Один из дройдов зафиксировал внизу, среди руин города, движение. Я хочу, чтобы вы взглянули на снимки.
– Хорошо, заходи, я жду.
Грин отпустил сенсор связи, ощутив внезапное беспокойство.
Движение внизу, в котловине? Что бы это могло быть? Чудом уцелевшие животные?
Наличие тут остаточного поселения людей он не допускал даже мысленно: перед посадкой было произведено тщательное сканирование руин города и всей территории котловины, которое не выявило никаких признаков человеческого присутствия.
Массивная, двустворчатая дверь кабинета, выполненная из пуленепробиваемого сплава, открылась, прошелестев встроенным приводом, и пропустила капитана Столетова.
Каждый раз, когда она открывалась, полковник невольно задумывался о личности последнего хозяина колонии, обитавшего тут. Вениамин Раули явно прожил нелегкую жизнь и под старость не доверял никому, иначе его спальня не выглядела бы как хорошо укрепленный, перенасыщенный электронными системами бункер.
– Заходи, Денис. – Полковник развернулся вместе с креслом навстречу вошедшему. – Что там у тебя стряслось?
– Вот. – Столетов положил на стол несколько компьютерных распечаток, сделанных со стоп-кадров какой-то видеозаписи. Судя по характерным оттискам в углах каждого снимка, запись велась с видеокамер одного из роботов-андроидов, охранявших периметр скальной возвышенности.
Грин взял в руки тонкие листы пластбумаги.
Дата и время в углу каждого снимка указывали, что они сделаны несколько часов назад, в поддень по местному времени Гефеста.
Первый же снимок заставил полковника вздрогнуть.
День сегодня выдался солнечным, и на фоне ярко освещенных городских руин четко просматривались три сгорбленные тени, которые издали можно было с большой натяжкой принять за людей, одетых в какое-то нищенское тряпье…
По спине полковника пробежал неприятный холодок.
Он взял следующий лист пластбумаги, на котором тот же кадр был обработан на компьютере и увеличен. Теперь в него умещалась лишь часть руин и три, несомненно, человеческие фигуры. После обработки и увеличения стали различимы даже черты лица одной из трех фигур: это была молодая девушка с бледной кожей и длинными спутанными волосами…
Грин оторвал взгляд от распечаток и поднял глаза на капитана.
– Скверно, – выдал краткое резюме Столетов. – Мы ведь были убеждены, что Гефест необитаем, верно?