Чтение онлайн

Я не смогла сдержать радостного визга. Бросилась батюшке на шею, обнимая его так крепко, как только могла. Ибо для меня не было большего счастья, чем забота о княжестве: его людях и землях. Сердце затрепетало от радости. Ради такого я пошла бы замуж хоть за лешего, хоть даже за страшного князя Мрежского. А на самом деле мне всегда хотелось посетить Брезгород. Это княжество превосходило наше по размерам почти в два раза, однако большая часть их земель не была плодородной. Там водилось много пушных зверей, мехом которых повально торговали купцы в Воронецке.

– Кто это к нам пожаловал? – вдруг оборвал мою радость батюшка, отстраняясь.

Я повернулась к окну, куда он так напряженно глядел. Поначалу вдали металась лишь маленькая темная фигурка. Постепенно она приближалась, и я различила скачущего по дороге во всю прыть всадника. Всадник задержался у ворот: видно стражники остановили его. Я встала на цыпочки, силясь разглядеть происходящее, да слишком высокий частокол не позволил удовлетворить любопытство. Вскоре ворота отворились, и когда всадник уехал на своем коне обратно, а один из стражников вошел во двор, держа в руке берестяной свиток – стало ясно, что приезжал гонец. Он спешно поднялся по ступенькам, а мы с князем развернулись к двери, ожидая его.

По палатам гулом прокатился громкий стук.

– Послание от князя Брезгородского, – доложил стражник, открывая тяжелые двери.

Взмах властной руки – и он торопливо подошел ближе.

Я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, пока он разворачивал загадочный свиток. Но тут же замерла, словно столб, когда лицо князя помрачнело. Верно, Мстислава постигла беда в пути. Неужто невиданная хворь и его сморила? Я не решалась спрашивать, ждала его слов с затаенной тревогой. Наконец батюшка убрал шуршащую бересту от глаз, сворачивая ее в трубку.

– Видно, напрасно я ожидание нашего гостя в тайне держал. Его ратники в Гудецке остановили, дальше не пускают.

– Пошлешь к ним стражу?

– Нет. Тут самому ехать нужно. Не стоит гостей обижать.

И он был прав. Мстислав впервые приехал в наше княжество и встретить его полагалось достойно. Расцеловав батюшку в щеки на прощанье, я попрощалась с ним. Возвращаться в светлицу желание не возникло. Я точно знала, что Светана поджидает меня там с расспросами, и уже заготовила кучу советов о том, как мне подобает вести себя с женихом. Не переодеваясь, я проскользнула в сени, а оттуда во двор. Мне удалось выскочить за ворота, прежде чем нянюшка выглянет из своего окна.

Ярмарка встретила меня шумной толпой, яркими нарядами и громкими возгласами торговцев. Каждый норовил заманить людей к своему прилавку. Те, что понаглее, хватали самых богато одетых девиц и молодцев под руки и приводили поближе к товару. Кто-то и вовсе таскал все свои платки, бусы и другие изделия с собой, собирая как можно больше внимания. Ну а прочие старались перекричать своих соперников.

– Покупайте лучшие ткани! – возглашал низкорослый мужичок справа.

– Девицы! Поглядите на самые красивые бусы в Воронецке! – орала во все горло его соседка.

Пробираясь через цветастые юбки болтливых баб, ко мне уже спешил мальчишка с подносом пирожков. Я резко свернула налево, ускорила шаг. Путь преграждали назойливые торговцы, скоморохи и простые зеваки. Лишь когда площадь оказалась позади, и гомон голосов стих, я позволила себе остановиться. От шумной толпы по дороге отдалялись еще две фигуры. Я узнала их сразу. Это шла Заряна со своей бабкой Ярославой.

Каждый в стольном граде, да и за его пределами знал Ярославу. Ее боялись, но почитали и бежали за спасением от разных недугов, будь то целебная мазь, снадобье от кашля или заговор на рождение здорового дитя. Батюшка не поощрял ведовство, но даже он не осмеливался изгнать Ярославу. По правде говоря, вреда она никому не причиняла. Жила на окраине, ни с кем дружбы не вела, собирала в лесу грибы, ягоды да травки всякие. На базар ходила редко, не за тем, чтобы посплетничать, а по нужде. Вот и сейчас Заряна несла в избу целых две корзины. Я оказалась в западне. Позади гудела ярмарка, по бокам путь преграждали людские дворы, а впереди медленно шагала, опираясь на клюку, бабка Ярослава. Меня она отчего-то не любила. Провожала колючим взглядом, ежели замечала издали, а ближе подходить я не решалась.

В далеком детстве Заряна позвала меня в гости к своей бабушке поглядеть на разные колдовские диковинки. Конечно, жуткий интерес просто не позволил мне отказаться. Другие дети рассказывали о Ярославе, будто по ночам она превращается в волчицу, рыщет по граду в поисках непослушных мальчиков и девочек, а потом волочет их в лес. Заряна называла их сказки бреднями и лупила всякого, кто отзывался непочтительно о ее бабке. Однажды мы сбежали от нянюшки за ворота и, довольные своим коварством, добрались до избы Ярославы. Дверь оказалась заперта, но Заряна вытащила ключ из под неприметного камня, что лежал справа от порога. При желании любой мог бы отыскать ключ от избы. Но Ярослава не боялась, ведь никто не осмеливался даже ступить на двор старой ведьмы без ее позволения. Кроме нас.

Мое детское любопытство затрепетало, когда мы, наконец, вошли внутрь. Я жадно оглядывалась вокруг в ожидании каких-нибудь чудес. Заряна усадила меня за стол, на котором сушились ромашки, тысячелистник, череда и прочие совершенно обычные цветы, которые росли на лугу у реки. Вдруг мое внимание привлек большой бронзовый сундук.

– Что внутри? – спросила я, скользнув любопытным взором по искусным завиткам на необычном тройном замке.

– Не знаю, – пожала плечами Заряна. – Бабушка сказала, что ключи от него найдутся, когда придет время. А пока он заперт.

Скука одолела меня. Я уже было разочаровалась, что никакая Ярослава не ведьма, а простая бабушка. Но Заряна выдвинула из под лавки сундучок поменьше, укрытый большим черным платком. Вдвоем мы схватились за колечки и водрузили его на стол прямо поверх сухоцветов. Заряна откинула тяжеленькую крышку, и я едва не закричала от обуявшего меня ужаса и омерзения. Пузырьки с темно-алой жижей, когти, перья, клювы – разного рода останки животных заполняли сундук до самого верха. Заряна предложила сварить из всего этого зелье. Она спокойно набрала большую горсть сушеных мух, будто зачерпнула какие-нибудь ягоды и бросила в миску. Щурясь от отвращения, я повторила за ней: окунула ладонь и схватила свою порцию мелких зубов и острых когтей. Они неприятно утыкались в кожу, и я обтерла ладонь о сарафан, как только высыпала из руки останки гадов. Мы добавили воды из ведра, большой деревянной ложкой перемешали содержимое миски.