Чтение онлайн

empty-line/>

Семейство Дворкиных-Пешковых

Таня Дворкина, журналист

Димка Дворкин, помощник кремлевских лидеров, Танин близнец

Нина, подруга Димки

Аня Дворкина, их мать

Григорий Пешков, их дед

Катерина Пешкова, их бабушка

Владимир, их дядя

Зоя, жена Владимира

Прочие:

Даниил Антонов, редактор редакции очерков ТАСС

Петр Опоткин, главный редактор редакции очерков

Василий Енков, диссидент

Наталья Смотрова, должностное лицо в министерстве иностранных дел

Ник Смотров, муж Натальи

Евгений Филиппов, помощник министра обороны Родиона Малиновского

Вера Плетнер, секретарь Димки

Валентин, друг Димки

Маршал Михаил Пушной

Исторические личности:

Никита Сергеевич Хрущев, первый секретарь ЦК КПСС

Андрей Громыко, министр иностранных дел при Хрущеве

Родион Малиновский, министр обороны при Хрущеве

Алексей Косыгин, председатель Совета министров

Леонид Брежнев, преемник Хрущева

Юрий Андропов, преемник Брежнева

Константин Черненко, преемник Андропова

Михаил Горбачев, преемник Черненко

Прочие иностранцы:

Паз Олива, кубинский генерал

Фредерик Биро, венгерский политик

Енох Андерсен, датский бухгалтер

Ребекку Гофман: вызвали в тайную полицию в дождливый понедельник 1961 года.

Утро начиналось как обычно. Муж вез ее на работу в своем светло-коричневом «трабанте-500». На красивых улицах центрального Берлина кое-где еще оставались пустыри после бомбежек времен войны, а бетонные здания торчали, как инородные вставные зубы. Ведя машину, Ганс думал о своей работе.

— Суды служат судьям, адвокатам, полиции, правительству — всем, но только не жертвам преступлений, проговорил он. — Такое может быть в западных капиталистических странах, но при коммунистическом режиме суды, несомненно, должны служить народу. Похоже, мои коллеги не понимают этого.

Ганс работал в министерстве юстиции.

— Мы женаты уже почти год, и я знаю тебя два года, но я никогда не встречалась ни с одним из твоих коллег, отозвалась Ребекка.

— С ними ты умерла бы со скуки, — моментально отреагировал он. Они все юристы.

— А женщины среди них есть?

— Нет, по крайней мере, в моем отделе.

Ганс занимался административной работой: назначением судей, составлением графиков судебных заседаний, содержанием зданий судов.

— И все же мне хотелось бы пообщаться с ними.

Как человек волевой, Ганс умел контролировать свои эмоции.

Посмотрев ему в глаза, Ребекка увидела в них знакомую вспышку гнева, вызванного ее настойчивостью. Усилием воли он подавил его.

— Я постараюсь что-нибудь устроить, — сказал он. — Может быть, как-нибудь вечером мы сходим в бар.

До Ганса Ребекка не встречала ни одного мужчины, похожего на ее отца. При всей своей самоуверенности и властности муж всегда прислушивался к ее мнению. У него была хорошая работа — не многие имели собственный автомобиль в Восточной Германии, — и люди, работавшие в правительственных учреждениях, были убежденными коммунистами, но Ганс, на удивление, разделял политический скептицизм Ребекки. Как и ее отец, он был высок, красив и хорошо одевался. Вот такого-то мужчину она и ждала.

Только раз в период ухаживания она засомневалась в нем на короткий момент. Они попали в небольшую автомобильную аварию. Она произошла целиком по вине другого водителя, который выехал из боковой улицы, не остановившись. Такое случалось каждый день, но Ганс пришел в бешенство. Хотя обе машины получили минимальные повреждения, он вызвал полицию, предъявил удостоверение сотрудника министерства юстиции и настоял, чтобы того арестовали за опасное вождение и водворили в тюрьму.

Потом он извинился перед Ребеккой за то, что вышел из себя. Ее пугала его мстительность, и она была готова прервать отношения с ним. Но он объяснил ей, что сорвался, поскольку на работе очень много дел, и она поверила ему. Ее доверие оправдалось: в дальнейшем ничего подобного больше не повторялось.

Весь год, пока продолжался период ухаживания, и в течение шести месяцев, когда они спали вместе большую часть выходных, Ребекка задавалась вопросом, почему он не просит ее выйти за нее замуж. Они уже не дети: ей было двадцать восемь лет, ему — тридцать три. Так что она сама сделала ему предложение. Он сильно удивился, но сказал «да».

Сейчас он остановился перед ее школой. Это было современное и хорошо оборудованное здание — коммунисты придавали большое значение образованию.

За воротами пятеро или шестеро старших парней стояли под деревом и курили сигареты. Не обращая внимания, что они смотрят, Ребекка поцеловала Ганса в губы и вышла из машины.

Мальчишки вежливо поздоровались с ней, но, переступая через лужи на школьном дворе, она почувствовала на себе сальные подростковые взгляды.

Ребекка выросла в семье политических деятелей. Ее дед был членом рейхстага от социал-демократической партии, до того, как Гитлер пришел к власти.

Ее мать являлась членом городского совета также от социал-демократов в течение непродолжительного периода демократии в Восточном Берлине после войны. Но сейчас в Восточной Германии господствовала коммунистическая тирания, и Ребекка не видела смысла в том, чтобы заниматься политикой. Поэтому она направила свой идеализм в русло преподавания и надеялась, что следующее поколение будет менее догматичным, более сочувственным, трезвомыслящим.