Чтение онлайн

Сопровождаемые толпой халашей, хранящей грозное молчание, впереди которой ехал мрачный, как туча, Ахев на игреневой кобыле, хуррениты вышли из лагеря и перед ними открылась, заслоненная до этого шалашами и палатками, Мста. И пристань у моста, на которой шел ожесточенный бой. Халаши, с берега и с галер, штурмовали стоящие у пристани корабли.

Ахев пришпорил коня и поскакал туда, было видно, как он, рискуя быть задетым стрелой, градом сыпавшимися с обеих сторон, ворвался в гущу боя, который после этого затих, атакующие отошли от хурренитских кораблей.

Было видно, как с «Орла» сошел человек и подойдя к Ахеву о чем-то с ним переговорил. Ахев махнул рукой и, подскакавший к нему галопом, всадник спешился и передал поводья человеку с «Орла».

Старик хлестнул кобылу плетью и помчался обратно, за ним, смешно подпрыгивая в седле, растопырив локти и взмахивая, вылетающими из стремян, ногами, припустил человек с «Орла», в котором тотчас узнали капитана Летимака. Он был по-прежнему в своем засаленном халате, на поясе его болтался палаш в ржавых ножнах.

— Выводи корабли к середине моста! — крикнул ему Хат. — Жди нас там.

Летимак кивнул и, поворотив коня, поскакал к пристани, а процессия свернула на мост. На въезде ее встретил Начальник Переправы благородный Комыси, верхом, в кольчуге и шлеме.

Стража угрюмо расступилась, колеса телеги застучали по дощатому настилу. Тушмануман крикнул, чтоб халаши держались в пятидесяти шагах, толпа с рычанием подчинилась. Встречные прохожие жались к краям, пропуская хурренитов, и затем присоединялись к мрачному шествию.

Самоха взглянул на пристань. Ласточка уже отчалила. На «Беркуте» и «Орле» царила лихорадочная суета.

Толпа халашей валила по мосту, многие обгоняли Ахева и ему то и дело приходилось одергивать их, чтоб не приближались слишком близко к хурренитам. Занятый этим, он не заметил как, прижатый к боку его лошади, воин в низко надвинутом шлеме напрягся и отведя руку в железной перчатке нанес удар. Меч легко вошел в незащищенный доспехами бок. Почти никто не успел сообразить, что происходит. Ахев умер раньше, чем упал с коня. Но для кого-то эта смерть была долгожданным сигналом. В толпе, сразу в нескольких местах, закричали про измену. Раздались призывы немедленно вырвать Тушманумана из рук чужаков.

Мертвый Ахев повалился наконец из седла на стоящих рядом с ним. Шум усилился. Убийцу нашли сразу, он так и держал в руке окровавленный меч. С него сорвали шлем, кто-то опознал в нем человека из клана Выдры, считавшегося верным Тушмануману. Но теперь люди Выдры, очевидно, решили, что пробил их час. Старый князь Тасыт, старший в клане, в окружении сыновей и зятьев, ожесточенно пробивался в переднюю шеренгу, крича, что клан Выдры вырвет силой оружия обожаемого императора из рук коварных хурренитов. И горе тому, кто попытается этому помешать! Тасыта не любили, поэтому вперед пропускать не хотели. Убийца Ахева был зарезан рядом со своей жертвой, раньше, чем людям Выдры удалось до него добраться.

Между тем хуррениты уже почти дошли до середины моста, к которому швартовался «Орел», тогда как «Ласточка» и «Беркут» маневрировали на веслах чуть поодаль. За ними высился лес мачт халашских галер, капитаны которых, связанные приказом Ахева, не смели подходить ближе чем на сотню шагов.

— Похоже халаши решили отбить тебя силой, — сказал Хат императору, который то и дело оглядывался, прислушиваясь к нарастающим крикам. Но разглядеть чего-либо было невозможно, передние ряды варваров, не втянутые еще в общую неразбериху, все так же мерно шли вперед, поблескивая обнаженными клинками.

— Нет, — ответил Тушмануман. — Тут что-то не так. Я не вижу Ахева.

Но вот заволновались и передние ряды, халаши заметно прибавили шагу. С «Орла» на мост посыпались матросы с баграми и топорами, и начали сдирать доски настила и рубить канаты. Толпа завыла.

— Хурренит, дай мне встать на телегу, халаши должны видеть меня, — сказал Тушмануман. Хат переглянулся с Чойбой, тот кивнул. Они подсадили императора на телегу и запрыгнули в нее сами, присев на колено, чтоб не заслонять Тушманумана от его подданных. Тушмануман выпрямился и поднял руку. — Братья, опомнитесь!

Но вой заглушал его слова. Из задних рядов метнули стрелы, одна прошла над головой Тушманумана, а другую, звериным чутьем угадав ее полет, Чойба принял на эфес.

— Клан Выдры, — сказал, спустившись с телеги, Тушмануман. — Князь Тасыт, старый вор. Должно быть, кричит, что надо освободить меня силой. Теперь ему придется убить меня, или я убью его. Приготовьтесь, сейчас начнется.

Тень острого бушприта упала на лицо Самохи, высокий борт «Орла» был совсем рядом.

— Приготовьтесь, — крикнул Хат. — Не бежать. Жуч Лихотский, уноси принцессу. Самоха, прикрой его.

Жуч подхватил принцессу на руки и побежал, за ним бросился Самоха, гвардейцы, стоящие, копья к ноге, у трапа, расступились. Самоха было рванулся по трапу следом, но потом стремглав побежал обратно.

Князь Тасыт наконец продрался сквозь толпу и, не медля ни секунды, пришпорил коня, который в несколько прыжков преодолел расстояние до хурренитов. Рядом с ним скакали его сыновья, в таких же как у него черных, как воронье крыло, плащах, отороченных рыжим мехом. За ними катилась лавина пеших халашей, увлеченных, наполовину против своей воли.

Самоха увидел как Тушмануман, пользуясь тем, что внимание охранявших его было отвлечено, наклонился к телеге и выдернул из ножен саблю мертвого гвардейца.

— Чойба, сзади!

Чойба, уже пригнувшийся для броска навстречу всадникам, извернулся по-волчьи, всем корпусом. Однако остекленевший взгляд Тушманумана был прикован к старику, скачущему впереди халашей. Лязгнуло железо, покатился под ноги, сбитый лошадиной грудью, гвардеец. Но, оторвавшийся от своих почти на корпус, старый князь был обречен, Чойба отбил его меч и, схватив за руку, выдернул из седла, а подскочивший Тушмануман пригвоздил своего мнимого спасителя к доскам настила. Гибель отца привела родственников Тасыта в бешенство и они врубились в нестройную шеренгу хурренитов, пытаясь любой ценой достать Тушманумана. Но тщетно, пробиться сквозь стальную щетину мечей и сабель им не пришлось, поражаемые со всех сторон, они, сыновья, зятья, племянники, два десятка душ, до единого легли вокруг телеги с мертвецами, раньше, чем пешие халаши смогли придти им на помощь. Заржала лошадь, опрокинутая в воду вместе с закованным в стальную чешую всадником, и все было кончено. Хурренитам это стоило одного ушибленного гвардейца. Подхватив его на руки они, повинуясь команде Хата, медленно пятились по мосту, отходя к перекинутым с «Орла» сходням. Тушмануман, уже никем не охраняемый, отступал вместе со всеми. Выражение его смуглого лица ясно указывало на то, что он весь сосредоточен на какой-то одной мысли и лихорадочно выбирает время и средства для ее осуществления. Было понятно, что против пеших халашей долго не выстоять. А между тем истребление всадников не произвело на толпу видимого действия. Ее передние ряды подровнялись, было видно, как место сомневающихся занимают воины, настроенные крайне решительно, очевидно, люди клана Выдры. И вот толпа заревела и ринулась вперед для последнего удара. Хат, чувствуя предсмертное томление, оглянулся напоследок.