Чтение онлайн

Артюша должна блистать! Песня у неё наглая, возбуждающая, яркая и беспринципная. Музыка резкая и захватывающая. Лиоль играла на грани своих возможностей, и Грасе даже показалось, что инструмент вырос в размере. Во всяком случае, под мышку он уже не помещался при транспортировке.

И вот уже в зале девушки выстроились в ряд и под звуки музыки Артемия, высоко подняв голову, делала шаг вперёд и низковатым, с лёгкой хрипотцой голосом вещала зрителям, потихоньку продвигаясь дальше (всю эскападу Грася затеяла под тюремное танго из фильма «Чикаго»).

— Меня растили, с любовью и нежностью, меня учили быть отличной хозяйкой, теперь я выросла и жду, когда мне встретиться достойный меня мужчина, но его всё нет, и нет.

Девушки, делая по тягучему шагу вперёд, подходили к Артемии и резкими, обрывающимися фразами, начинали ей подпевать:

Я так прекрасна

И не согласна,

Что дома я сижу одна.

Меня бы замуж,

Отдать пора бы,

А то дурею со скуки я!

Дальше Артемия продолжала томно рассказывать, какой ей нужен муж, а потом ей снова подпевали девушки. Очень много сомнений вызывал этот номер, но было в его простоте и резкости что-то манящее, от чего всякий смотрящий не мог оторваться и забывал, как дышать.

Девушки не танцевали, но делали свои шаги так, что некоторые кусали губы. Шаги вперёд, тянущийся за ними стул, потом девушки медленно обходили стул, присаживались, пока речитативом пела Артюша, и вскакивали на припеве.

Грасю, распалённую ночными ласками мужа, вообще тянуло на нечто откровенное, развратное, но в крепости не было ни одной лэры, а городские подружки её были скромны, чтобы выдать что-нибудь действительно обалденное.

За день до выступления лэр-в Линей настоял на предварительном просмотре. Костюмы для выступлений были пошиты. Это были яркие, кажущиеся лёгкими и воздушными, брючные костюмы, под которые надевалось тёплое бельё. Всем барабанщикам выдали белые рубахи с широкими рукавами на манжете, широкие брюки и сапоги. После суеты переодеваний, в подвале перед лэр-вом начали показ.

Станцевали девушки. Обычно, как отплясывали на праздниках, но Грася немного усовершенствовала танец, добавила платков, и казалось, что танцовщиц не пять, а намного больше. Они кружились, притоптывали, менялись местами и снова кружились. Потом выступила Грася с песней про колокольчик. Пела она тоненько, старательно, немного жалостливо, а главное, была такая беззащитная и трогательная, что лэр-в почти прослезился.

В лунном сиянье снег серебрится,

Вдоль по дороге троечка мчится.

Динь-динь-динь, динь-динь-динь -

Колокольчик звенит…

(Прим. авт.: автор — Е.Д.Юрьев, 1882–1911 г)

Лэр-в с умилением смотрел на неё, не ожидая, что это последняя приличная песня.

Дальше его оглушили бараны и бубен, потом девчонки спели частушки, где зрители, по идее, должны были повторять за ними слова.

Дальше снова были барабаны с орочьим «Зайцем», передышку зрителям давали девушки с зимней песней про снег, отмораживающей тело по кусочкам. Тут лэр-в покосился на Грасю.

Текст был насмешлив, а музыка игрива, «наверное, так принято у молодёжи в столице», — подумал он.

Дальше, за подаренное ей пуховое одеяло, Грася уступила песню Маришкиному жениху, который больше года добивался у той взаимности. Он немного успокоил нервы лэр-ва спокойной ироничной песней.

Ну почему ко мне ты равнодушна?

И почему ты смотришь свысока?

Я не прекрасен, может быть, наружно,

Зато душой красив наверняка…

(Прим. авт.: музыка — Владимир Шаинский, слова — Михаил Танич)

А затем снова барабаны, выкрутасы с палочками и убойное Артюшино выступление в сопровождении девчонок. После, по плану, следовали всем известные песенки, часто исполняющиеся на гуляниях, и разогретый народ должен будет подпевать. Для этого барабанщики переоденутся и затеряются среди зрителей, и будут вдохновлять их, если к тому времени в этом потребуется помощь. Всё это Грася объясняла командующему, а он заворожённо смотрел на смутившуюся Артемию.

— Лэр-в Линей, вы меня слушаете?

— Не думал, что у кузнеца такая взрослая дочь, — совсем невпопад произнёс лэр-в.

Девушки переглянулись. Артюша ростом была не ниже 1.80 м, в последнее время практически жила в крепости, а заметил её командующий только сейчас, когда она пела.

— Госпожа Греф, а не слишком ли это? — и видя, что девушки не совсем понимают, что именно, он плавно шагнул вперёд, чуть оставляя ногу позади и томно подтягивая её.

Девчонки засмеялись.

— Лэр-в Линей, смелость — наше всё! Мы должны выбить их из спокойного состояния! Воздействуем на слух, на глаза, думаю, ещё от притоптываний вибрация пойдёт. Они должны быть обескуражены, подключиться к нашему представлению и выполнять всё, что мы потребуем со сцены. Это наше состязание и мы обязаны его выиграть!

— Да, да, — вздохнув, согласился лэр-в, — прикажу ещё столбы поставить с флагами, так наряднее будет. Что-то волнуюсь я, Грасенька. Хотя, честно говоря, сам пританцовывал, когда девочки плясали. Думаю, наши оборотни не выкрутятся, всё будут делать как миленькие. А я вашу охрану усилю, а то надо же какие стали видные…

Ночью Зибор долго не давал Грасе уснуть.

— Зи, я устала, — лениво отпихнула она его, собираясь пойти в душ и, наконец, уснуть. Однако Зибор не дал ей ополоснуться.

— Завтра, звёздочка, ты же устала, — прошептал он ей и, обхватив руками, почти сразу засопел. Грася подёргалась, пытаясь выбраться, но у мужа, как назло, руки только крепче сжимались при её попытках выскользнуть. Пришлось смириться. А Зибор ещё немного потёрся об неё, поцеловал там, где ему показалось, мало было поцелуев, и только тогда у него разгладилась морщинка на лбу. Теперь всякий оборотень учует, что Грася его, лишь бы утром она долго не плескалась, но за этим он проследит.

Утром Зибор раскапризничался, то не мог найти рубашку, то ремень потерялся, то он, видите ли, не причёсан. Грася едва успела собраться, а распарить тело под душем и сделать масочку для лица совсем не осталось времени. Сердитая на мужа, она вылетела в зал, где по-быстрому перекусила, побежала следить за организацией перемещения костюмов, инструмента и жаровен за ограду крепости.