Чтение онлайн

Еще недавно думала, что молодая, и вот, здравствуйте! На части рассыпаюсь!

– Я вниз спущусь, к машине, – сказала, решив не грубить человеку, решившему помочь мне без лишних вопросов.

– Ты поднимешься на один этаж, и подождешь меня ровно пять минут, – отрезал Денис, и потащил меня по коридору, чуть ли не силком выталкивая из квартиры. И загораживая ото всех своих друзей.

Еще одно унижение в мою коллекцию, зашибись. Мне не адвокат по разводам нужен, а психолог. Этот месяц состарил меня не на тридцать дней, а на тридцать лет так, что я уже свое собственное отражение ненавижу.

И свои мысли.

Но я поднялась у себе, и, пока ждала Дениса, проверила сумочку: паспорт, выключенный телефон и деньги. Все на месте, вроде бы. Поскорее бы до мамы добраться, и уговорить ее лечь в больницу… Господи, хоть бы все хорошо было! Хоть не жди Дениса, а беги по ночному городу. Кажется, так быстрее получится до мамы добежать.

Я ведь нагрубила ей, сорвалась. Мне стало легче, когда высказала ей все, а вот маме… Боже, папа ведь сказал, что ее скорая откачивала! И она не встает!

– Дура! Нашла, на ком срываться – на человеке другого поколения, – прошептала, уткнувшись лбом в прохладную стену.

Внизу, на пролет ниже, стало еще более шумно, чем было, хоть музыка и стихла. Денис провожает своих гостей, пока я прячусь от них – не накрашенная, в старых джинсах, толстовке и кедах. И с сумкой, которая к этому «наряду» не подходит.

Наконец, по лестнице легко взбежал Денис, и произнес:

– Едем… постой-ка, ты плачешь? Саша, что случилось?

– К маме скорая приезжала, – всхлипнула я, чувствуя стыд, ведь плачу я не только из-за мамы. – Поехали скорее, пожалуйста!

Телефон я смогла включить в машине Дениса, подсоединив его к пауэрбанку. Оказывается, он не сломался, а просто разрядился. И вот, я уже в седьмой раз звоню домой, но никто не отвечает: ни мама, ни папа, ни даже бабушка.

– Я уверен, что все хорошо.

– Правда? – повернулась к парню, и он уверенно кивнул, не глядя на меня.

– Да. Мы скоро приедем, и ты сама убедишься.

– Ну да, все хорошо, Денис, – горько повторила я за ним. – Люди не болеют, не умирают, и с ними все хорошо лишь потому, что мы этого хотим. Мир полон добра, справедливости, и розовых пони.

– Мир полон дерьма, Саша, – усмехнулся он. – Но все будет хорошо. Отложи телефон, ты ничего не изменишь, бесконечно набирая их, мы ведь скоро приедем.

– А если бы с твоей мамой что-то случилось, ты бы тоже был так спокоен?

– Мама умерла, – тихо ответил Денис.

И я затихла. Отложила телефон, и попыталась унять дрожь. Даже руки сложила под бедра – так я с детства привыкла сидеть, когда переживаю. И когда не знаю, куда деть саму себя, чтобы успокоиться.

– Прости. Сочувствую, я не знала.

– Я успел ее увидеть. Не сразу сюда вернулся, как вышел. Домой поехал, к родителям… ладно, забудь.

– Нет, расскажи мне, – потребовала, и только потом поняла, до чего грубо это – просить рассказать Дениса о том, как он потерял маму. – Если хочешь, расскажи, – поправилась я смущенно. – Мне нравилась Марина Николаевна.

Вот только я ей не нравилась.

Никогда. И понять ее можно: ее сын увивался за мной, за девушкой, намного старше его самого. Мне бы, будь у меня дети, такое тоже не понравилось.

И я бы тоже прокляла себя на ее месте.

– Нечего рассказывать, правда. Она болела, а от меня это скрывали, да и не сделал бы я ничего, – Денис продолжил смотреть на дорогу, ко мне даже не поворачивался, хотя мы ехали по пустой трассе. – И мама, и папа навещали меня, а я ничего не замечал. Да, бледная. Да, похудела. Думал, от нервов, а оказалось, что болела. Хорошо, что успел ее увидеть, и попрощаться.

– Мне жаль, – я несмело потянулась к нему, а затем плюнула на все, и прикоснулась к плечу Дениса. – Она любила тебя.

– Только она и любила. Отец тоже, но, – он передернул плечами, и я убрала ладонь, подумав, что Денису неприятны мои прикосновения, – ему легче справляться с горем в одиночку. Без меня. Я понял это, и съехал, как раз квартира от съемщиков освободилась.

– Как это твоему папе проще в одиночку?

– Он прямо не говорит, но винит меня в смерти мамы. В том, что заболела, и занималась не своим здоровьем, а мной. Черт, – Денис рассмеялся нервно, и ударил по рулю, – думаю, отец считает, что я и правда виноват. Мама поверила мне, папа вроде тоже, но я постоянно видел в его глазах боязнь, что я – гребаный маньяк и насильник. Пусть и несостоявшийся.

Еще неделю назад я бы спросила: «А разве это не так?», но сейчас… сейчас я сама не знаю, ЧТО бы увидел Денис в моих глазах. Я ведь помню тот вечер семилетней давности. Помню в мельчайших подробностях, я столько раз рассказывала обо всех этих событиях – следователям, адвокатам, прокурору, родным.

И практически ото всех я слышала заключение: «Он – чудовище». Насильник. Несостоявшийся, но что это меняет?! И убийца – вполне состоявшийся.

Но вот она я, еду с ним в машине по пустой трассе, и ни капельки не боюсь.

– Подъезжаем, – заметил Денис.

– Спасибо, что помог, – запоздало поблагодарила я. – Я ворвалась вот так, без предупреждения, а ты согласился подвезти. Я даже не ожидала. Разумеется, я оплачу дорогу. Правда, спасибо, телефон вырубился, запасной черт знает где, и я не знала, как вызвать такси.

Вы въехали в Дубровку, и буквально через минуту я показала Денису, где остановить машину.

– Так вот, где ты выросла!

– Нет, не здесь я росла. Мы из Новосибирска, сюда переехали так как бабушка плохо переносит морозы. Мне пятнадцать было, когда здесь поселились, – непонятно зачем начала я рассказывать, открыла калитку, и шикнула на нашего лабрадора Барона, вздумавшего лаять. – Дэн, ты ведь подождешь меня? Вдруг маму придется везти в больницу, соседи все спят, да и выпить большинство любит.