Чтение онлайн

— Какая встреча! — расплылся Колышкин. — Заурчик!

— Наверно, долг привез? — подхватил Лбов. — Верно, дарагой?

Бубуев похолодел. Колышкин и Лбов нежно, но очень крепко обняли его за плечи и заставили изменить направление движения.

— Никита, Андрей….. — пробормотало «лицо кавказской национальности», — кое-чего нету…

— Да ты шутишь! — ухмыльнулся Колышкин. — Прямо так-таки и нету? Такой мелочи? Ну ты жмо-от…

Как-то незаметно все пятеро оказались довольно далеко от людных мест, в гуще кустов, совсем скрывших их от посторонних взоров.

— Соска, — мотнул головой Колышкин, — походите по округе, погуляйте… Присмотрите…

— Понятненько… — скорчила гримасу Соскина. — Пошли, Элка!

Когда девицы ушли, Зауру стало еще хуже. Он начал трястись.

— Слушай, ты мужчина, нэт? — пародируя кавказский акцент, спросил Лбов. — Мужчина, да?

— Мужчина… — пробормотал Заур, хотя ему больше всего в этот момент хотелось умереть и в следующий раз родиться цветком или, на худой конец, — женщиной.

— Не-ет, — покачал головой Колышкин, — ни хрена ты не мужчина, Заурчик! Мужчина слово держит, себя уважает. Ты просил отсрочку, верно? Просил?!

— Ну, просил… Андрей, слушай, я «Волга» покупал. Не рассчитал. Долги залез, совсем плохо. Денег нет.

— Ну, знаешь, проблемы твои. Ты нам обещал, что за отсрочку будет с процентами. Обещал, верно? Обещал?! — И Колышкин вроде бы легонько стукнул Заура тыльной стороной ладони по животу, но у того сразу сбилось дыхание.

— Не расслабляйся, — тренерским тоном заметил кандидат в мастера по боксу. — Держи пресс!

С этими словами Андрей сунул кулаком под ребра Зауру.

— Зачем бьешь? — охнул Бубуев. — Сильный, да? Мурату скажу!

— Что ты, что ты — имитируя сильны испуг, замахал руками Колышкин. — Не говори, родной, а то мы в штаны со страху написаем!

В этот момент Лбов очень больно, хотя и не в полную силу, двинул Бубуева кулаком по спине.

— Не горбись! Прямо корпус держи! — посоветовал Колышкин. — Вообще-то, Заурчик, с Муратом мы уже все выяснили. Ты ему тоже не платишь. Мурат сказал: «Заур говорит, что вам платит. У вокзала я не хозяин». Честный у тебя земляк, хороший. А мы уж думали, что он решил нас от вокзала попятить. Так что он нам тебя отдал. Ему жулики не нужны. Вообще-то, мы люди культурные и интеллигентные. Живем в новую эпоху. К рынку переходим, в светлое царство капитализма. А при капитализме главное — плати. Ты понимаешь это, чурек? Понимаешь? Понимаешь?!

— Ай! — скривился Заур. — Зачем бьешь? Больно!

— Это называется серия по корпусу, — пояснил Колышкин. — Серию в голову покажу попозже. Садись!

— Ногами бить будешь? — садясь и сжимаясь в клубочек, выдохнул Заур. — Я отдам, понимаешь?! Очень быстро отдам! Но сейчас — нету.

— Какой ты все-таки нервный, подозрительный, — посетовал Колышкин. — Давай уточним позиции. Никита, скажи-ка, милый, когда этот господин последний раз отстегивал?

— Та-ак… — напряг память Лбов, — в мае!

— А на сколько отсрочку просил?

— На месяц вроде бы…

— Интересное кино, верно? — закатил глаза Колышкин. — А нынче уже июль. Мы тебе говорили, Заурчик, что ты должен все отдать до тридцатого июня? Говорили?

Лбов, как футболист по мячу, дважды пнул Заура по бедрам.

— Ну конечно, нам нетрудно и самим было зайти, — вздохнул Андрей, — но мы уж решили отдохнуть, развеяться. Даже обрадовались, когда ты тут появился, думали: есть еще у людей совесть! А ты, оказывается, пустой пришел. Обидел ты нас, Заурчик, очень обидел… Не знаю уж, что с тобой делать.

— А давай, командир, — предложил Лбов, доставая из кармана кусок капронового шнура, — узелок за ухо — и на солнышко…

— Вонять будет, — заметил Колышкин, — отдых нарушится. Нет, я все-таки очень добрый человек. Неудобно как-то из-за мелких бабок каких-то в лесу пейзаж портить. Представляешь, завтра утром люди тут гулять будут — а на дереве дерьмо висит! Потом прокуратура всякая приедет, ментура… Лишние расходы. Нет, покамест поживешь еще, Заурчик. Отдашь ты нам уже побольше — еще десять процентов набежало. Значит, дорогой корешок, ждем мы тебя первого августа, понял? При себе иметь или деньги, или собственную голову в авоське, понял?!

— Понял! Понял! — обрадованно завопил Бубуев.

— Плохо понял, — прищурившись процедил Колышкин, сильным пинком сбивая сидящего Бубуева на бок, а второй отвешивая точно в беззащитный копчик. — Обрати внимание, дорогой, по роже мы тебя не били. Даже костей, по-моему, не поломали. А это значит, что мы тебя просто воспитывали. Ты пойми, чурка с глазками, если ты бабки к условленному дню не добудешь, разговор будет построже. А сейчас мы уйдем, но ты отсюда уберешься как можно дальше, мы ведь отдыхаем — пойми это! Если сегодня мы тебя еще раз увидим — нервы могут не выдержать… Мы идем обедать, вот тебе время на смыв. Не успеешь — нырнешь в озеро, понял?

— Все понял, — прохрипел Заур.

— Пошли, Лоб!

Колышкин и его дружок исчезли в кустах. Где-то неподалеку они встретились со своими подругами, и до лежащего на полянке Бубуева донесся дружный хохот четырех глоток.

Кряхтя, Заур встал, ощущая гудение и боль во всем теле, отряхнулся и заковылял прочь. Жизнь, такая прекрасная после победы над Сутолокиной, показалась ему ничтожной, ужасной и гнусной. Он жалел, что его не убили до смерти. Валлаги, его избивали, а он только стонал и пытался увернуться. Вот что значит расслабиться и разгуливать здесь без кинжала! Посмотрим, как бы тогда вели себя эти сволочи! Заур с удовольствием представил себе, как он всаживает большой, острый как бритва кинжал в живот Колышкину, и ему стало полегче. Месть! Вот о чем следовало думать мужчине! Надо смыть позор со своего рода! Привезти сюда всю родню, подпалить этот проклятый курятник и р-рэзать!

Однако стали приходить и более трезвые мысли. Он представил себе большую, хорошую, гибкую резиновую дубинку, которой его лупили в отделении милиции, когда он в первый раз, по дурости, решил пожаловаться на Колышкина. «Да ты пьяный!» — заорал дежурный. «Какой пьяный, слушай!» Заур был еще молодой, это два года назад было. Тут ему и всыпали. Нет, надо идти к Мурату. Обещать ему любые деньги — только бы отомстил. Он земляк, он поймет. Да, но ведь Мурат ему сказал: «Не ходи на вокзал, слушай! Там своя компания. Торгуй у нас, базар хороший, слушай. Плати только — все о'кей будет!» Пожалел денег, вах! Сейчас пойдешь к Мурату, а Мурат скажет: «Тебе говорили, Заур. Старших слушать надо! Ты земляк, да, но мне тут надо и дела делать. Был бы со мной — я бы тебя не дал в обиду. А ты решил умным быть — и дураком остался. Нет, дорогой, крутись как хочешь. У меня времени нет тобой заниматься. Твои долги для меня — тьфу, понял?» Вариант мести с привлечением родственников тоже был неприемлем. Отец и дед еще не простили женитьбы на Вале, но еще больше — ее побега. «Ты не джигит! — сказал дед. — Ты баба! Такой жене, которая уходит, голова резать надо!»