Чтение онлайн

Все. "Кайки лоппе", как говорят местные рыбаки.

У него все получилось! Он выполнил задание! Он ушел от подводных преследователей. Он не стал возвращаться в свою машину, которая взлетела на воздух через десять минут после того, как он вышел на берег. Он не стал идти по дороге, предъявляя охране совершенно настоящие документы, позволявшие ему находиться в этой зоне. Приученный к выживанию в любых условиях, питаясь рыбой, грибами и ягодами, он неделю бродил по лесам южной Карелии, вышел на трассу в районе Кондопоги, когда уже было снято оцепление и закончились поверки. В сапогах, брезентовой «ветровке», обросший короткой щетиной, с полным лукошком великолепных «бровичков», поймал попутку и вскоре был в Петрозаводске. Здесь на явочной квартире помылся, побрился, переоделся и в тот же вечер уехал в Москву скорым фирменным № 17/18.

Уехал, так и не узнав, что задание он сорвал.

Рыбу принял помощник президента. Президент в тот момент снял трубку мобильного телефона правительственной связи, защищенного от просушивания, и в ответ на слова своего собеседника, в чем-то его страстно убеждавшего, наконец раздраженно бросил в трубку:

— Ну ладно. Ладно. Не надо подробностей. Ну, хорошо. Не буду я брать в руки рыбу, будь она неладна. Вы там у себя в Генеральной прокуратуре вообразили, что знаете больше всех, даже больше моей личной спецслужбы.

Он обернулся к своему давнему и любимому помощнику, которому безгранично доверял, чтобы посетовать, что вот, генеральный прокурор вообразил невесть что, будто бы на него готовится покушение. И где? На озере, окруженном тремя кордонами спецподразделения, подчиняющегося лично ему, помощнику президента.

Но помощник уже хватал ртом воздух, махал руками, словно пытался взлететь с катера.

— Ты что, лететь куда-то собрался? — спросил президент.

Но ответа не дождался.

Помощник, сжимавший в руках вялое тело уснувшего крупного окуня, рухнул в воду.

Через минуту его тело подняли со дна прибывшие на место происшествия другие аквалангисты. Он был мертв.

Вячеславлев об этом узнал только в Москве.

Ему крепко пожали руку и сказали:

— Ваше счастье: ваш рапорт об увольнении в запас удовлетворен. Будете получать большую пенсию. Можем помочь с работой. Но пенсии вам должно хватить, с учетом зарубежных командировок, вам набежала прямо-таки генеральская пенсия. Ловите рыбку…

Но сама мысль о таком времяпрепровождении вызвала у Вячеславлева изжогу.

Через неделю он уже работал в "частном секторе". Во ВНИИ проблем мозга. Зарплата — как у академика. А работа по специальности.

Потом Вячеславлев какое-то время спал без сновидений.

И проснулся лишь от кошмара. Ему опять приснилось озеро, рыба, он вытаскивает окуня, пропитанного страшным ядом, вместо помощника президента, и чувствует, как яд проникает в тело, несется со страшной скоростью по рукам, достигает сердца, сердце сжимается, дышать становится невыносимо, он ловит ртом воздух и… просыпается.

Первая мысль — не надо было есть на ночь так много макарон с острым чесночно-томатным соусом.

Вторая мысль была еще более правильной.

— Кузя, сколько раз я тебе говорил, не ложись ночью мне на грудь!

Он силой сбросил кота с груди и только тогда вдохнул спертый воздух спальни полной грудью.

Кот Кузьма с диким воем пересек комнату по воздуху и, больно ударившись боком о шифоньер, удачно приземлился на ковровую дорожку. Встав на лапы, он брезгливо чихнул и гордой независимой походкой направился на кухню взглянуть, не осталось ли вчерашней рыбы в миске.

В отличие от его хозяина, Кузя рыбу любил. Даже вчерашнюю.

Через два часа Вячеславлев уже лежал на чердаке здания напротив ювелирного магазина "Ля Рошель" на улице генерала Пивоваркина.

Он притащил старый стол-парту на вполне еще крепких ногах к окну, лег на него и примерился к стрельбе в положении лежа.

Положение его устраивало — выход из «жилого» подъезда был как на ладони.

Он тщательно собрал винтарь, протер оптику, проверил пульку: пулька была со смещенным центром тяжести. С такого расстояния, с таким винтарем, с таким опытом и такой пулей объект был приговорен окончательно.

Пока Игорь Иванович Вячеславлев готовится совершить свое черное дело и лишать жизни скромного ученого и добропорядочного гражданина Минеева, научного сотрудника НИИ проблем мозга, другой господин, по кличке Кречет, также готовился к проведению своей акции.

Он в последний раз собрал своих кентов перед выездом с блат-хаты!

— Брюликов и рыжевья там навалом. Все берем, что успеем, и сдадим в катран. Нам бабки чистые пойдут. В гринах.

— Болонь на хвосте? — спросил один из членов банды.

— Болоней там — ментов в штатском — наверняка есть.

— Мочить будем?

— Если придется.

— Стволы, или на мессар сажать?

— Лучше по-тихому. Стволы и маслята у всех есть. Но лучше — по-тихому, кто умеет мессары метать, — перо в горло, и все дела.

— Ювелирный, это тебе сачок влепить, не квартира, я говорю, тут отход трудно по-тихому сделать. Стрельба, звонки.

— Все вылащено. Сигнализацию до нашего прихода отключат. Но восьмерить не буду, — менты гарантированы, а вот гадиловки не поспеют. Уйдем, пока канарейки не прилетели.

— Гляди, Кречет, если что не так, сам же по ушам получишь.

— Что я, дикий фраер? С понятием. Я в авторитете, мне западло фуфло вам толкать. Может, очко слиплось? Так я никого не неволю. У нас все воры, все равны. А пахан далеко.

— Кто суфлер?

— А пахан и суфлер, и масть держит над всеми бригадами, с ним на шальную не пойдешь, он и рыжевье с брюликами примет, и бабки чистые даст.

— Ну, что, кенты, идем? 3авалить ментов нам дело привычное, а в крутом ювелирном брюликов до конца жизни набрать.