Грифон
Шрифт:
– Сочувствую, – перебил его Женя. – Ты пивка хотел попить, душу излить?! Но имей ввиду, я сейчас ни-ни! Иначе меня Зинка к телу не подпустит. Мы же ребёнка планируем, а мутанта мы не хотим, так что извини, я пока в завязке.
– Да я не за этим. Хотел про работу узнать. Может есть какие-нибудь вакансии?
– Вакансии? – непонимающе переспросил строитель.
– Ну, работа есть?
– Работа есть.
– Для меня что-нибудь найдётся?
– Даже не знаю. Ты же у нас инженер. А тут работа простая, копай глубже, кидай дальше.
– Жень, мне уже не до жиру. Готов за любую взяться.
– Вообще-то у меня полный таджикский комплект сейчас. Если только кого-нибудь из них депортировать. Сейчас у Муртаза узнаю, у него всего четверо детей, может согласиться.
– Стой, стой, стой – затараторил Слава, не понимая, шутит ли его друг. – Не надо никого депортировать.
– Пожалуй ты прав, не по-русски это.
– Что ж, нет, так нет.
– Будет эта самая вакансия, я позвоню. Ты сам-то как? Когда свадьба?
– Да нормально, пока не решили точно, ближе к лету.
– Ясно, давай Славик. Пойду, а то мои накосячат, нельзя их одних оставлять.
После разговора Слава остался наедине в расстроенных чувствах. Он снова взял шпатель.
В какой-то момент его накрыла волна негодования. Ему вдруг захотелось со всей дури вонзить чёртов шпатель в бетонную стену. В последний момент он вспомнил уроки сопромата в университете и понял, что это невозможно. Потом в памяти промелькнула высшая математика с её теорией вероятности, согласно которой, при ударе лезвия шпателя о стену был шанс, отсечь себе один из пальцев.
Затея оказалась несостоятельной. День пролетел стремительно, и вскоре домой вернулась Настя.
Она была спокойна и уравновешенна. Лишь изредка женщина подходила к окну на кухне, выглядывала в него и странно щурилась.
Наконец, в один из таких моментов, к дому подкатила зелёная десятка Сурена. Настя задёрнула штору и стала громко дышать.
– Иди сюда! – крикнула она Славе, который смотрел телевизор в зале.
Он подпрыгнул с дивана и, позабыв про тапки, примчался к ней.
– Что случилось?
– Там сосед приехал, сейчас будет парковаться!
Сурен, подкативший к родной парковке, раздумывал, ему не хотелось покидать зону комфорта, которую он завоёвывал многолетними усилиями.
В его голове промелькнули события из прошлого. Вот он отбивает тротуарный бордюр, чтобы обеспечить въезд своей ласточки на газон. Выносит через проходную комбината, на котором работает, в трусах щебёнку, чтобы отсыпать чернозём, маравший колёса машины. Выбирает цепь для ограждения и замок в хозяйственном магазине своего друга Жорика. Предавшись ностальгии, Сурен заключил, что прошлого не вернуть, и со словами: «Что я не человек что ли!», – припарковал машину вдоль узкой дороги.
Десятка немного мешала проезду, но зато также хорошо просматривалась из окна.
Сурен испытал чувство собственного достоинства за свою цивилизованность и умение находить компромиссы.
Он вышел из машины и пока шёл домой, буквально на глазах из сутулого бюргера превращался в гордого, прямоходящего товарища, как на картинке из учебников биологии, иллюстрирующих симиальную теорию антропогенеза.
Настя со Славой торжествовали.
Они обнимались и прыгали, как дети, выигравшие приз в парке аттракционов. Ненадолго воцарилась всеобщая идиллия.
Часа через полтора на улице послышался визг шин, а потом последовал удар. Звук был очень характерный и навевал нехорошие мысли.
На этом всё не закончилось, шины снова завизжали, мотор громко зашумел и звук стал удаляться. Настя, Слава и Сурен снова оказались у окон.
Их взору предстала страшная картина: зелёная десятка из седана превратилась в хэтчбек, только без багажника, фонарей и заднего бампера.
С места происшествия удалялась машина, опознать которую было уже невозможно.
Незадачливый водитель, протаранивший машину Сурена, не смог разъехаться на узкой дороге с грузовиком и не успел затормозить.
После инцидента виновник происшествия вспомнил, что страховка на его старую иномарку истекла на днях, и поспешил ретироваться.
Сурен тут же выскочил на улицу, но всё уже случилось. Ему оставалось только хвататься за голову. Метавшиеся в ней нейроны, вдруг выстроились в несложную причинно-следственную связь.
Его вдруг осенило: «Если бы не эта соплячка Настя и её хахаль, ничего не случилось бы!»
В ярости Сурен бросился к белёному лебедю на газоне, искусно вырезанному из легковой шины. Он вырвал его из земли и направился к окну, за которым прятались Слава с Настей. Разъярённый мужчина запустил лебедя прямо в их сторону.
Окно должна была защитить специально установленная для таких случаев металлическая решётка, но клюв лебедя проник между прутьев и сокрушил стекло.
Дальше были истерика и ругань.
Настя вызвали полицию, а Сурен гаишников.
На место происшествия быстро прибыл патрульный отряд во главе сыном Сурена – младшим лейтенантом Иннокентием Волковым. Настя от этого пришла в ещё большее бешенство и наказала Славе самому разбираться в каше, которую он заварил.
Женщина то и дело хваталась за сердце и, превозмогая боль, бросила всё и уехала к матери с отцом.
Слава приуныл, оделся и вышел на улицу, где около машины собралась толпа зевак. Подъехали гаишники. Там же были и Сурен, и его сын. Отец к тому времени остыл и осознал бессмысленность своего поступка.
– Сосед, ты, конечно, извини, но на кой чёрт надо было слушать эту бабу? Стояла себе машина, никому не мешала, а теперь… – обратился Сурен к Славе.
– Ну, это же неправильно, – с сожалением ответил Слава, понимая, насколько дорогостоящий ремонт предстоит пострадавшему.