Чтение онлайн

Прокуратура возбудила уголовное дело в отношении руководителей "Иримабанка". Им инкриминируется должностной подлог".

Генерал Савостьянов отчеркнул заметку, бросил газету на стол и усмехнулся. Командарму Ткачеву нанесен ощутимый удар. Без денег "Примабанка"

все амбициозные замыслы командарма переходят из категории возможного в категорию желаемого.

Что, как учит диалектика, не одно и то же. И хотя людям Управления в правительстве было весьма трудно добиться решения об отзыве лицензии, но дело сделано. Теперь из-под Ткачева надо выдергивать остальные подпорки.

На селекторе зажегся вызов - звонили с вахты.

Пришел Толмачев из отдела по борьбе с преступлениями в экономике.

Через несколько минут они пили чай за столом для совещаний. Толмачев, роняя на суконную поверхность стола крошки печенья, держался скованно. За окном висела туча, из которой сеялся холодный дождь с мелким градом, а в кабинете генерала японский кондиционер нагнетал теплый воздух с ароматами взморья - соли и сосняка.

– Ты расслабься, - сказал Савостьянов.
– Вот, например, что читаешь в последнее время? Только честно!

– Чи... читаю?
– поперхнулся Толмачев крепким чаем.
– Неудобно говорить, товарищ генералмайор, но... "Пополь-Вух" читаю, если время есть.

Это, товарищ генерал-майор, такой сборник.

– Знаю, знаю, - отмахнулся Савостьянов.
– Недавно в "Литаамятниках" переиздали. У меня тоже есть, но старый выпуск. Адетективы любишь?

– Разве что американские, - пожал плечами Толмачев.

Генерал пустился в рассуждения о состоянии российского книжного рынка. От бардака в книгеиздании он перешел к бардаку в государстве. И закончил вводную лекцию совершенно неожиданно:

– Поэтому ты, Николай Андреевич, должен работать у меня.

– Почему - поэтому?
– удивился Толмачев.

– Потому что я один с бардаком не совладаю Потому что в аппарате катастрофически не хватает умных голов. Зато с избытком - услужливых дураков и недалеких карьеристов. Система и к нам проломилась А тебе шанс дается. Шанс! Или так и собираешься всю жизнь ходить в безответственных исполнителях?

– Очень уж неожиданно, - пробормотал Толмачев.
– Кроме того, хотелось бы знать в общих чертах, чем придется заниматься.

– Справедливо. Мне нужен референт.

Толмачев растерянно поморгал.

– Боюсь, товарищ генерал-майор, не справлюсь. Поймите правильно... Я даже в армии не дневалил! Три года прослужил, а ни разу не дневалил.

– Боишься, значит, что не сможешь вовремя прогнуться?

– Можно и так сказать, - кивнул Толмачев.

– Я же тебя не в лакеи беру - в референты!

Толмачев выдержал взгляд генерала и упрямо сказал:

– Тогда объясните, пожалуйста, разницу.

– Лакей чистит сапоги, а ты будешь чистить мозги. Пыль смахивать с извилин. Бумажки писать за моей подписью. Желательно - умные. И чужие бумажки внимательно читать. Чтоб я знал, какую в сейф, а какую - в мусоросжигалку. Предложения выдвигать будешь. Исходя из ситуации, которую заранее досконально изучишь. Сапоги я чищу сам.

А за бутылкой сбегать - есть порученец. Ну, чаю иногда заваришь, если за полночь засидимся. Тебе, Николай Андреевич, зазорно чаю заварить для старого больного генерала?

Толмачев промолчал.

– Вот два проекта приказа. Один - на твой перевод. Другой - на очередное производство. Две звезды на два просвета в твои годы - это, брат, не то, что сорока с неба уронила.

– Подумать хоть можно?
– сделал последнюю попытку Толмачев.

– Думай, - милостиво разрешил генерал.
– Минут десять у тебя есть.

18

"Обе стороны заинтересованы во временном компромиссе, но не более. Остатки 19-й армии ПВО, штаб группы войск генерала Реута в Тбилиси, пограничные войска, даже мотострелковая дивизия в Ахалкалаки - "обречены". Не то что тяжелое вооружение и технику, но и личный состав трудно вывести без содействия либо хотя бы невмешательства грузинских властей. Заинтересована в договоренности и грузинская армия: ведь технику и вооружение она хотела бы получить в исправном состоянии.

Оружие может быть роздано, но назад оно никогда не вернется. Грузия может стать еще одним Таджикистаном..."

П Фенгельгауэр.

"Министерство обороны

усиливает южный фланг".

"Сегодня",

1993, Юмарта

"Можно сказать, что российская дивизия определяет финансовую жизнь всего Ахалкалакского района...

Каждое утро в дивизии начинается с построения и развода. Командиры отдают подчиненным приказы. Строго по графику - стрельбы, маневры, теоретическая подготовка. "Наша главная задача, - сказали мне по секрету, - сохранить технику и оборудование. Ну и по мере сил - боеспособность".

И. Чернов.

"Показательная дивизия".

"Труд",

1994, 11 мая.

Резко потеплело. Днем температура упорно держалась выше двадцати пяти градусов. Цвет с деревьев осыпался, и теперь они стояли в блестящих панцирях из молодых упругих листьев. Правда, у дорог легкий прах приглушил свечение зелени, но в парках и скверах она, как выражаются изысканные беллетристы, буйствовала.

Капитан Сарана срочно вызвал Седлецкого и Мирзоева на свидание в Комсомольский парк. После обеда, в самую жару, они рассаживались на открытой веранде кафе-мороженое. Угол веранды, куда их привел расторопный молчаливый хозяинчеркес, был укрыт от солнца мощными кустами жасмина. Стойкий зной стекал вниз, мешаясь с крепкими запахами разогретой листвы. Напротив входа в кафе развалился на скамейке молодой бегемот в потной тенниске и белых брюках. Он добросовестно читал газету. Судя по фотографиям - позавчерашнюю.

– Очень любознательный читатель, - сказал Седлецкий.

– Пойти поздороваться?
– спросил Мирзоев.

– Не надо, - сказал Сарана.
– Это мой связник.

Черкес мгновенно принес поднос, похожий на воинский щит, ловко переставил на стол гигантские

вазы с разноцветными шариками мороженого, запотевшие бутылки сухого белого вина и чашу с прозрачным малиновым вареньем. Седлецкий расслабился: жить в такой жаре становилось легче.

Сарана разлил вино и начал тихо докладывать последние новости о неуловимом полковнике Адамяне...