Чтение онлайн

– Не хотел бы я проснуться на его месте, - пыхтя, сказал Мирзоев.
– А если обосрется по дороге?

– Стенка герметичная, - сказал водитель.
– А наверху - вытяжка.

– Да я не о том...
– засмеялся Мирзоев.

Ацамяна уложили в ящик, на поролоновый коврик, прихватили веревкой накрест - чтобы не вывалился при тряске. Сарана порылся в чемоданчике, достал шприц и вкатил его полковнику в предплечье. Боковую стенку вернули на место. И рефрижератор теперь ничем не отличался от своих трудолюбивых собратьев. Открыли дверь фургона, зажгли свет. Штабеля ящиков с помидорами плотно занимали весь объем кузова.

– Порядок, - сказал Седлецкий.
– Никто не додумается...

– Да, - кивнул Сарана.
– Но лучше вам к завтрашнему вечеру быть отсюда как можно дальше.

Седлецкий спросил:

– Почему - к вечеру?

– Потому что вечером Адамян должен встречаться с начальником штаба, сказал Георгадзе.
– До восемнадцати ноль-ноль полковника искать не будут.

– А потом?

– А потом... Сейф я оставил незапертым. Только прихлопнул дверцу. Все бумаги изъяты. Личное оружие - тоже. Вот пистолет полковника и документы. Вещи и деньги в чемодане.

– Вещи уничтожь, деньги возьми себе.

– Это справедливо, - сказал Георгадзе.
– Вечером меня уже начнут спрашивать о полковнике.

Версия такая... Адамян в последнее время был чемто озабочен. Ездил в Ахалкалаки. По-моему, готовил уход. Его сегодняшнее опьянение инсценировка, чтобы получить запас времени при побеге.

Ведь все знают, что полковник умеет пить как лошадь. В ресторане он вел с вами переговоры, в которые меня не посвящал. Потом я отвез его в гостиницу и оставил в номере. А сам пошел спать. Дальше пусть болит голова у следователя военной прокуратуры. Если, конечно, дело не замнут раньше.

– Так... Ну а ты, Сарана, чем будешь отбиваться? Тебя с Ддамяном видели, и не раз.

– Я вообще к этому делу сбоку припека. Месяц назад полковник попросил подыскать дом в горах, под дачу. Говорил, что хочет вызвать сестру с детьми. Дачу я нашел, документы на сей счет оформлены. В благодарность за помощь полковник пригласил пару раз в ресторан. Я согласился. Не могу же деньгами брать! Верно? А в ресторане и познакомился с двумя типами, которых даже описать как следует не смогу.

– Почему не сможешь?

– Потому что... как бы сказать... лица невыразительные.

– На себя глянь, - вздохнул Седлецкий.
– Так... Самый сильный аргумент в пользу того, что полковник уехал с нами по сговору, это пропажа бумаг из сейфа. Ключ к нему был только у Адамяна.

Спасибо, Георгадзе, за содействие. Твоих услуг в Москве не забудут.

– Позвольте переговорить с вами наедине?
– спросил Георгадзе.

– У меня нет секретов от коллег, - сказал Седлецкий.

– И все же, - проявил настойчивость Георгадзе.

Они отошли к реке, бормочущей неподалеку.

Седлецкий обежал взглядом темную холмистую равнину, вдохнул свежий воздух с реки и спросил:

– Что, дружище, маловато показалось "лимонов" Адамяна?

– Не в деньгах дело. Хотя без моей помощи, сами понимаете, вам было бы...

– Не бери на себя много, парень, - перебил Седлецкий.
– Не ты - другого нашли бы.

– Возможно. Но другой не был бы заместителем начальника особого отдела. Я помог вам не потому, что поверил сказкам Сараны. В Шаоне я успел узнать, кто вы на самом деле. Мне посоветовали держаться от вас подальше. А я, как видите, не внял этому доброму совету.

– Отчего же?

– Оттого, что увидел перспективу. У вас нет людей в Отдельной армии на уровне моей должности.

А если меня назначат начальником отдела...

– Хорошо. Доложу руководству о твоем предложении. Сарана свяжется, когда понадобишься.

Георгадзе кивнул и пошел к своей "Волге", а Седлецкий вернулся к фургону.

– Вот ваши документы и командировочные удостоверения от хозуправления Министерства обороны, - сказал Сарана.
– Накладные на помидоры в порядке. Тут, в сумке, деньги на дорожные расходы.

Автоматы с боекомплектом - в кабине под сиденьями. Ну, ни пуха ни пера!

– К черту, - сказал Седлецкий.
– Спасибо, Сарана. Ты отлично поработал. Как думаешь, Мирзоев, из него получится хороший оперативник?

– А чего там!
– согласился Мирзоев.
– Парень молодой, яйца свежие. Только держи ухо востро, брат, с Георгадзе. Он вовсе не дурак. И прощай, авось еще увидимся.

– Почему нет... Шарик маленький.

– Какой шарик?

– Земной, - вздохнул Сарана.

Он пожал всем руки и ушел в темноту. "Волга", мелькнув красными стоп-сигналами на повороте, умчалась в Ставрополь. Они забрались в просторную кабину рефрижератора.

– Прапорщик Свиридов, - улыбнулся водитель.
– Можно - Вася.

Был он молодой, конопатый и белозубый, с редкими китайскими усишками.

– Сейчас и мы представимся, - сказал Мирзоев, раскрывая свое удостоверение.
– Прапорщик Билялетдинов... Н-да. Что я им там, в Москве, сделал плохого? Ну, в звании понизили... А фамилия, где они ее откопали?

– Зато я - старший прапорщик, - похвастался Седлецкий.
– Ковальчук Хведор Ахванасьевич. От яке дало! Старший, значит, командир.

– Да вас, хохлов, салом не корми - дай покомандовать, - вздохнул Мирзоев.

– Молчи, татарва! Слухай мою команду, ты, Биля... Биля... Тьфу! И ты, Василий... Спать! Подрыхнем часок - и в дорогу. Путь неблизкий. Спаси и сохрани нас, Никола-угодник, покровитель странствующих и путешествующих...

– Вот, значит, как запел, - засмеялся Мирзоев, устраиваясь на рундуке за спинками сидений.
– Ох-хо, это тебе не спальный вагон.