Гуси-лебеди
Шрифт:
– А ты почём знаешь? Ты же не видела!
– Мать рассказывала…
Светлана со страхом смотрела на зелёную солнечную тропочку:
– Ой… Уйдём отсюда. Уйдём скорей! Побежим в поле – догоняй!
Светлана припустилась бежать, лёгкая, как котёнок. Красные ленточки в косах распустились на ветру. Аниска бросилась за ней. У неё были крепкие ноги, и бегала она, топая, как жеребёнок. Она уже раз пять догоняла Светлану, но, догнав, не решалась схватить её – а вдруг рассердится?
А Светлана останавливалась, прыгала на одной ножке и, смеясь, дразнила:
– Не догнать! Не догнать!
И была очень рада, что Аниска никак её не догонит.
Потом тихонько шли к лесу без тропки, прямо через поле, засеянное льном. Тонкие жёсткие стебли стегали по ногам.
– А на этом поле весной самолёты садились, – сказала Аниска.
Светлана удивилась:
– Настоящие?
– Ага. Настоящие. С лётчиками. У нас тогда на зеленя какой-то вредитель напал – вот с этих самолётов всё поле и опрыскивали. Как дождиком.
– И ты видела?
– Все видели. А Стёпка Лукошкин у лётчика спросил: «Можешь без отдыха до границы долететь?» А лётчик говорит: «А почему без отдыха? Мы можем на облачко присесть, отдохнуть да и дальше!»
Светлана поглядела на тёплое синее небо, на крутое белое облако с тёмным донышком.
– Как на облака присядешь? Ведь они из пара! Ты ведь знаешь, что они из пара? Ты в каком классе?
– Во втором. Буду в третьем.
– У, большая, а во втором! Я уже в четвёртый перешла! Ты, значит, и не пионерка?
– Нет.
– А меня зимой приняли. А почему не вступаешь?
– Не примут.
– Почему? – Светлана удивлённо посмотрела на неё.
Аниска отвела глаза.
– Я с ребятами дерусь. Они всегда дразнятся. Я и дерусь.
– А почему же вожатая не заступится?! – Светлана даже плечами пожала от возмущения.
– А она почём знает? – глухо сказала Аниска. – Я же не говорю, почему дерусь… Да ну и пусть не принимают. – Аниска насупила брови.
И Светлана тотчас переменила разговор:
– А мне мама новую форму сшила. Шерстяное коричневое платье и чёрный фартук с широкими плечиками. А ты в чём?
– В этом.
– Но ведь это ситцевое!
– А ещё есть синее с горошками…
– Ну и не похожа на ученицу. Надо, чтобы коричневое и чёрный фартук. Только тебе не сошьют…
– А может, и сошьют? У матери трудодней много – она у нас огородница. Попрошу, и сошьёт… И отец у нас плотник. – И добавила чуть слышно: – Он сейчас в совхозе работает. А может, он там, в магазине, купит и принесёт.
Но Светлана только засмеялась на это:
– Так он и будет помнить про твоё платье!
У Аниски опять сошлись брови.
– Будет. Он мне в ту осень башмаки с галошами купил!
– Фу, галоши! – Светлана сморщила нос. – Терпеть не могу никаких галош!
Аниска хотела было вспылить. А как же в новых башмаках прямо по грязи в школу идти? Эти башмаки отцу легко было заработать, что ли? Помаши-ка топором-то с утра до ночи!
Но посмотрела на Светлану и промолчала. Неужели надо Аниске ещё и с ней поссориться?
Лён кончился у самой лесной опушки. Аниска вдруг, ничего не сказав, побежала куда-то в сторону.
– Куда ты? – закричала Светлана.
Ей стало страшно: а вдруг Аниска убежит и бросит её одну?
Но Аниска не думала убегать. Она залезла в заросли шиповника, осторожно пригнула тонкую колючую ветку с розовым бутоном на конце:
– Посмотри! Посмотри, какая красавица! Понюхай!
Светлана понюхала:
– Ну подумаешь! Вот розы – это да! Мама ставила в вазу – вот те пахнут! А эти что…
Аниска замахала на неё рукой:
– Не говори! Не говори!
Отвела её от куста и зашептала:
– Зачем так говоришь-то? Ведь ему тоже обидно!
– Кому?
– А шиповнику. Он зацветает, а ты!..
Светлана поглядела на неё с некоторой опаской: «Отколотит?»
Но Аниска была кротка и задумчива.
– Мне вот всё думается – откуда он эти розовые цветочки берёт? Листья зелёные, и почки зелёные, а из зелёного – вдруг розовый цветочек. Ну, откуда? Почему? Как он может?.. Я вот всегда так гляжу и думаю… Ты не знаешь?
Светлана ответила уверенно, но не глядя в глаза:
– Конечно, знаю! Вот ещё пустяки… Только… пойдём домой…
– А хочешь, я тебе партизанскую могилу покажу?
– А далеко?
– Да нет. Вот тут через овражек. Иди за мной.
Аниска бегом бросилась в овраг, заросший ольшнягом и малинником. Светлана поспешила за ней. Кусты царапали ей руки и цеплялись за платье, а под ноги то и дело подвёртывались острые сучья и корявые пеньки. На дне оврага, в ручье, Светлана промочила свои жёлтые туфли. Кое-как перебравшись на ту сторону, она оглянулась в страхе:
– Аниса, ты где?
В ответ ей только шершавые солнечные листья ольшняга тихонько шелестели под ветром. Светлана, не глядя под ноги, изо всех сил карабкалась по крутой стороне оврага. Косы у неё растрепались, одна ленточка осталась где-то на ветке… Ей уже представилось, что Аниска убежала, что она осталась одна и теперь совсем пропадёт в лесу…
Но, выбравшись наверх, она сразу увидела Аниску.
– Ты что же не откликалась?! – сердито, чуть не со слезами, крикнула она.
Но Аниска сделала ей знак рукой:
– Не кричи. Здесь нельзя кричать… Видишь?
На бугорке, обнесённая частой оградой, зеленела большая могила. Широкая черёмуха прикрывала её свежей душистой тенью.
– На этой черёмухе очень много цветов бывает, – тихо сказала Аниска. – Как начнёт отцветать – так с неё и сыплется и сыплется на могилу… Будто летом снежок идёт…
– А ты видела?
– Да.
– Что же, вы часто сюда ходите?
– Я хожу.
– Одна?
– Да.
– А девочки?
– Они не ходят.