Хамза
Шрифт:
– Я никогда больше не буду писать стихов и газелей!
– Тогда я не буду приходить к вам... Где же ещё нам встречаться, как не в твоих стихах?
– Зубейда, где ты?.. Подойди ко мне, сядь рядом... Мне так одиноко без тебя... Я один, совсем один на всём белом свете!..
– Вы не один. Хамзахон. С вами ваши стихи, ваша поэзия...
– Ты была моими стихами и моей поэзией... Но ты ушла от меня...
– Нет, Хамза, я не ушла от тебя... Я всегда буду с тобой, я навсегда останусь в твоей, душе... Да, я твоя поэзия, ты напишешь ещё много стихов обо мне, о нашей любви и о том, что могло бы у нас быть с тобой... Никогда не забывай обо мне, помни обо мне всю свою жизнь...
– Зубейда, где ты, где ты?.. Подойди же ко мне!..
– Мне нужно возвращаться, Хамзахон... Моё вечное пристанище зовёт меня...
– Подожди, Зубейда, уйдём вместе...
– Я ухожу одна... Надо торопиться, нельзя опаздывать...
– Не уходи, не уходи! Побудь ещё рядом!.. Я не смогу жить без тебя...
– Стихи, которые ты напишешь обо мне, будут приходить ко мне, я буду слушать их...
– Зубейда! Зубейда!..
– Меня нет здесь, я только твои слёзы, твои грёзы и мечты...
– Я уйду с тобой...
– Нет, Хамзахон, ты должен жить долго-долго... Плача и рыдая, ты будешь писать стихи обо мне... Эти стихи помогут другим людям, чтобы их счастье не оборвалось так же, как наше...
– Зубейда! Зубейда!..
– Прощай, Хамза... Прощай, дорогой, любимый... Пусть вечно будет жить в твоих стихах наша любовь...
Однажды в доме лекаря Хакима появился поэт Убайдулла Завки.
– Я принёс Хамзе стихотворное послание от моего друга Абдуллы Авлани из Ташкента, - сказал Завки.
Джахон-буви провела гостя в комнату сына.
Завки сел около Хамзы на циновку и долго молчал.
Прошло минут двадцать.
– Мужчина всегда должен оставаться мужчиной, - тихо сказал наконец Завки, - поэт всегда должен оставаться поэтом...
Ресницы Хамзы дрогнули.
– Долгое страдание - удел женщин, - продолжал Убайдулла.
– Если жизнь причинила боль поэту, он обязан вложить эту боль в свои стихи. Пусть читают их люди, пусть знают, откуда приходит боль и что приносит она человеку...
Хамза открыл глаза.
– Если ты будешь всё время лежать здесь один, - сказал Завки, - как узнает мир о том, что пережил ты?.. Поэт живёт не для себя. Ты должен так выразить пережитое в своих книгах, чтобы это тронуло других. Страдания, прошедшие через сердце поэта, очищают мир...
– Здравствуйте, учитель, - тихо сказал Хамза.
– Судьба и талант положили на твои плечи тяжёлый груз, - продолжал Завки.
– Он похож на перемётную суму, один мешок которой полон прошлого, второй - будущего... Не каждому дано донести эту ношу до цели. Но ты должен донести, ибо этого требует твоё призвание... Вставай и твердо иди вперёд.
– Спасибо, учитель, - прошептал Хамза, - спасибо, что вы пришли сюда...
– Я принёс тебе письмо от Абдуллы Авлани. Он написал его в стихах, узнав о твоей беде.
– Вы оба были моими учителями...
– Сможешь прочитать сам?
– Смогу...
Хамза взял письмо и, медленно шевеля губами, начал читать.
Завки молча наблюдал за ним.
– Какое великое сердце!
– прошептал Хамза, окончив чтение.
– Ты должен ответить ему, - сказал Завки.
Хамза поцеловал лист бумаги и спрятал его на груди под рубашкой. Устало откинулся на подушку, закрыл глаза.
– Ты должен ответить ему стихами, - настойчиво повторил Убайдулла.
– Пусть это будет первое стихотворение, в котором ты расскажешь о том, что произошло с тобой...
– Сейчас не смогу, - покачал головой Хамза.
– Напиши то, что сможешь, - горячо заговорил Завки, - остальное допишешь потом! Ты должен вернуться к стихам, пока не остыло сердце... Если ты называешь меня своим учителем, поверь мне. Я прошу тебя как старший - сделай это для меня. Тебе станет легче...
– Она каждую ночь приходит ко мне...
– Напиши об этом! Именно об этом!.. Ты обещаешь мне?
Хамза слабо кивнул.
– Ассалям алейкум, Хамзахон - гурьбой ввалились в комнату Буранбай, Умар-палван и новый их приятель Махмуд-тараша, знакомый Хамзе ещё по хлопкоочистительному заводу.
– Мы проходили мимо, а тётушка Джахон подозвала нас и говорит: "Ему стало лучше..." Ну мы и решили заглянуть, просим извинить за неожиданное вторжение.
Друзья, перебивая друг друга, взахлёб начали рассказывать городские новости.
Убайдулла Завки с улыбкой слушал молодёжь. Самого Хамзу и его стихи он знал давно, а вот друзей поэта видел впервые.
Между тем Буранбай, Махмуд и Умар затеяли спор - кто из них лучше играет на тамбуре?
– Хамзахон, - обратился Буранбай к другу, - вы лучший среди нас исполнитель народных мелодий на тамбуре. Сейчас каждый сыграет свой напев, а вы оцените наши музыкальные способности по достоинству.
Буранбай бросил быстрый взгляд на Завки, как бы спрашивая у него как у старшего - правильно ли мы затеяли это состязание у кровати больного? Может быть, это развеет его, отвлечёт от печальных мыслей?
И Завки так же молча, еле заметным движением головы, ответил: всё правильно - пойте, играйте, состязайтесь, отвлекайте от печальных мыслей.
Буранбай снял висевший над головой Хамзы на стене тамбур и заиграл первым. Потом играл Махмуд, последним - Умар.
Народные напевы звучали мелодично и выразительно, струны тамбура, как волны реки, уносили слушателей куда-то далеко...
– Вы все играете очень хорошо, - сказал неожиданно посветлевший лицом Убайдулла Завки, - пожалуй, я не смог бы выделить никого... Но я не специалист. Послушаем, что скажет наш уважаемый Хамзахон...