Хан
Шрифт:
Хан не отреагировал даже на это, продолжая свое рутинное затяните, иногда останавливаясь, чтобы прочитать и поставить подписать снова и снова.
Я чувствовала себя явно лишней в этом большом кабинете, который был крайне необычным, осматривая его быстро, но с большим любопытством.
И удивительным было далеко не то, что даже в своем кабинете Хан предпочитал сдержанные темные тона, а то, что стены этого кабинета были словно из стекла, затемненного с наружной стороны, куда можно было смотреть словно в темное зеркало, тогда как изнутри был виден весь отдел с каждой из трех сторон. И лишь за спиной Хана была настоящая стена, на котором висел портрет какого-то солидного пожилого мужчины явно восточных кровей.
Ну теперь становилось понятным, по какой такой причине все работники отдела Хана трудились не покладая рук, не отвлекаясь ни на что, прекрасно понимая, что весь их отдел словно на вытянутой ладони этого деспота.
В остальном же кабинет был вполне себе обычным.
Рабочий стол из темного дерева, за которым сидел Хан, по-прежнему не обращая никакого внимания на меня, словно уже забыл, что сказал мне войти. Небольшой диван справа, два кресла слева, пара полок, с папками и какими-то документами, и еще один небольшой, удлиненный стол, который примыкал к рабочему столу Хана и явно использовался для небольших оперативных совещаний у самого босса.
Я поискала глазами сумку, найдя ее как раз в углу дивана, намереваясь уже просто в наглую и молча прошагать за своим имуществом, взять его и так же молча уйти, когда дверь неожиданно распахнулась снова и в кабинет вплыла девушка.
Она именно плыла, словно озабоченный лебедь!
Как заправская модель походкой от бедра, не потрудившись даже приличия ради постучаться в кабинет, облаченная вся в такое облегающее одеяние, что если бы в фирме разрешили приходить в нарисованной на обнаженном теле видимостью одежды, она бы сделала это не задумываясь самая первая.
Я не сразу увидела лицо этого «лебедя» с замашками эксбиционизма, чувствуя, как мои брови поползли удивленно вверх, когда она, сладко пропела весьма поставленным трепетным голосочком, от которого лично у меня сводило зубы, как от переизбытка сладкого:
– Господин Теоман, вы просили занести вам расчет нового проекта, как только финансисты его закончат!…
Остановившись прямо у стола Хана, девушка модельно развернулась, явно тщательно отрепетированным жестом откинув свои длинные светлые локоны за плечи, и улыбаясь томно и как то очень уже двусмысленно, что меня буквально передернуло.
Проще было просто сразу лечь перед ним на стол и разорвать на себе эту кофточку в обтяжку….хотя там и так все было прекрасно видно, зачем зря терять время на всякие рвания и лишние движения?...
Я уставилась на Хана, с трудом боровов в себе желание открыть свой рот и произнести громко, четко, а главное, вложив всю свою язвительность и омерзение: «Не буду вам мешать, господин Теоман! У вас намечается много усердной работы!», чтобы потом уйти, даже не хлопнув дверью!
Неужели все мужчины и правда одинаковые?
Неужели нельзя быть хотя бы в чем-то хоть капельку оригинальным и не спать со своей секретаршей?! Почему эту должность не может занимать мужчина в конце-концов?!....
Если бы в моих руках не было планшета, я уже скрестила бы руки на груди, демонстративно топнув ногой, чтобы привлечь внимание нашего жутко занятого и полностью погруженного в процесс господина Теомана, который и сейчас снова даже не поднял головы, выдавив сухо и даже как-то устало:
– Спасибо, Хазал. Оставь на столе, я посмотрю их расчеты позже…
То, с каким старанием она уложила эти самые проклятые расчеты на стол Хана, надо было оценить по меньшей мере Оскаром за самую правдоподобную роль в мастерстве соблазнения, потому что я и представить себе не могла, КАК можно умудриться прогнуться и выпятить попу одновременно, при этом склоняясь надо столом под таким углом, чтобы грудь вывалилась прямо на его рабочую поверхность.
А этому где-нибудь учат или она репетирует дома перед зеркалом каждый вечер заранее в разных нарядах, чтобы знать как лучше встать, чтобы было видно через вырез на груди даже пупок?
– …да ложилась бы уже, чего уж там…. – не выдержав, прошипела я себе пол нос, понимая, что еще секунду, и я на самом деле не сдержусь! Вот только теперь прежде чем уйти из кабинета, обязательно громко хлопнув дверью, я первым делом кину свою сумку в них!!!
Ой, ну надо подумать….он даже не поднял своих длинных черных ресниц, чтобы посмотреть на нее всю такую податливую, нежную и на все готовую.
Интересно, если бы я не стояла в его кабинете, он бы повел себя так же?...
Девушка увидела меня первой, сначала явно смутившись и поспешно выпрямляясь, одергивая на себе одежду, а потом словно поняла, что я явно не его мама, или теща, вдруг прищурившись, и принявшись рассматривать меня открыто, нагло и просто до неприличия оценивающе, начиная от дорогих туфлей на высоченной шпильке, и заканчивая моей строгой прической без единой выпавшей прядки, едко усмехнувшись, словно говоря мне этим: «Фи! Тоже мне конкуренция!»…
По мере того, как поднимался оценивающий и неприязненный взгляд этой наглой девушки, я чувствовала, как каждый позвонок во мне выпрямляется, пробуждая внутри чувства, которые стали для меня полной неожиданностью, когда я поняла, что сама смотрю на эту самую Хазал такими же насмешливыми и оценивающими глазами, явно давая понять, что ей не место рядом с Ханом.
Что творилось со мной, я просто не могла анализировать, вдруг с удивлением подумав, что я никогда ни с кем не ругалась, не дралась и не обижала даже тараканов…но сейчас.
Сейчас я была готова вырвать по прядке волос шевелюру этой девушки, предварительной привязав ее в ножкам стула Хана, в положении лежа и лицом вниз, чтобы можно было шпильками наступать на ее выпуклые ягодицы.
При чем, привязать рядом с обездвиженным Ханом!!!!!
Бросив яростный взгляд на него, я лишь тогда поняла, что все это время Хан наблюдал за нами, явно веселясь и переводя свои лукавые черные глаза с меня на Хазал и обратно, словно делая ставки на то, кто кого переглядит и уничтожит одним лишь взглядом.