Химеры пустошей
Шрифт:
Почему-то страшно не было. Столько готовились к этим промежуточным испытаниям, сейчас будет странно, если что-то пойдет не так. На последних тренировках даже Лора спокойно пробегала четыре круга и выбивала необходимые тридцать очков в тире.
Очередная группа ушла на маршрут. И тут к ним подошел старшекурсник, который был распорядителем.
— Джек и Ричард освобождены от этих состязаний, — быстро сказал он. Кто из вас Джек, а кто Ричард?
— Я Джек, не видно, что ли? — выкатил колесом тощую грудь Дик. — А она — ткнул на Лору, — Ричард. Дураку же ясно!
— Не ерничайте. Вам автоматом добавятся очки в личный зачет, и все.
— Дааа? — протянул Дик, — это за какие-такие особые заслуги?
Витязь просто нахмурился, с большим сомнением рассматривая «доброго вестника».
— А… — удивился тот, — вы что против? Это реальный шанс без усилий вылезти из «ямы».
— Действительно, — с каменным лицом поддержал идею Даник, — Реально же шанс! Освобождение… от неприятностей!
Лора несильно ткнула его кулаком в бок:
— Ты чего?
— Тсс! Смотри дальше.
Пятикурсник повернулся к Джеку.
— Серьезно, это хорошая возможность. А вылезете из «ямы», сами сможете себе выбрать группу. Что у вас на курсе и друзей совсем нет?
Дик покивал, но неожиданно для «вестника» заявил:
— Еще чего не хватало. Во-первых эти неудачники без меня пропадут. А во-вторых, где я еще найду команду, которая меня слушается?!
На возмущенные взгляды и красноречивые кулаки «послушной команды» он только ухмыльнулся, и добавил:
— К тому же мы и из «ямы» намерены всех порвать. Так что передай тому, кто тебя послал, что пусть закатает губу: свою победу я не намереваюсь никому отдавать. Джек, кстати, тоже. Витязь, кивни!
Джек бесстрастно кивнул, а Дик разулыбался:
— Я ж говорю, послушная команда!
Янке же это настолько не понравилось, что она подняла обе руки, призывая к тишине.
— Скажите, а кто освободил ребят? От этого испытания? Ректор?
— Ммм… один высокопоставленный гость. Если что, он соучредитель Академии, так что, все законно. И надо бы исполнить…
— Но решение-то ребята все равно принимают сами? — настаивала она. — И что за секрет…
Пятикурсник понял, что дело провалено, но все же пояснил, понизив голос до минимума.
— Секретарь князя Константина. Вон он сидит. По просьбе самого князя!
Константину-то что за дело до «ямы» и ее победы на первых в жизни академических экзаменах? Впрочем, возможно… возможно, его тоже попросили.
«Смешно, Янка, — сказала она себе. — Уж такие вы все важные шишки, что сам князь или даже драконы Водопадного Чертога, вдруг решили ослабить вашу команду и вывести из игры?»..
— Ск’жи, — внезапно подал голос и Джек, — Эт’о м’е реш-нье. Все!
Когда распорядитель ушел, Даник на полном серьезе сказал:
— Молодец. Команда, мы красавчики, и кажется, следующий выход наш! Пошли поближе!
— Эй, — напомнила Янка, — никто ничего не объяснит?
— Просто Джек у нас не просто Джек, а м… в общем, он мог быть нашим следующим князем. Просто не повезло.
Дик добавил:
— А я мог бы быть его следующим секретарем. Только шиш им. Пошли, время идет!
Янка перевела взгляд на трибуны.
Так вот оно что…
Интересно, однокурсники вообще знают, кто у нас в «яме» сидит? Тот же Ник… он тот еще пройдоха. Знал бы он, что Витязь — наследник циркуса, наверняка подгреб бы его в свою команду…
В прочем, теперь к тому же и понятно, почему оба молчат о своих известных родителях.
Значит, никакого драконьего злого умысла?
Входя в лабиринт, Янка вдруг подумала, что это, наверное, очень похоже на обряд инициации молодых драконов, на котором они обретают крылья. Или не обретают…
Через некоторое время Даник спросил шепотом:
— Наверное, думаешь, что наш Джек в Академию поступил, потому что Константин приказал Надару его взять? А своими силами в жизни не смог бы?
— Не знаю, — так же шепотом ответила она. — Я думала, потому что он спортсмен и боец…
— Видела, как мы с ним в шахматы играем?
В шахматы в берлоге играли исключительно Даник с Джеком — после общих дел и заданий, после обсуждений будущих испытаний и научной работы, они устраивались на коврике под окном, расставляли фигуры и уходили в игру настолько глубоко, что порой и со второй попытки не отзывались на оклик. А если их не разогнать, то сидели бы за доской, кажется, ночами напролет.
— Видела. Это ни о чем не говорит, я же не знаю, насколько ты хорошо играешь…
— Я чемпион школы. А он — круче. И Витязем его прозвали, куда раньше, чем он в Академию попал. Мы не знаем, что с ним случилось на самом деле, он не говорит, а сплетни слушать, это некрасиво и не правильно. В общем, у него все нормально с логикой, с интеллектом, с физической подготовкой, но… в общем, он поначалу даже говорить не мог, и писать не мог. И у него большие проблемы с выражением мыслей. Из-за этого его и считают, ну… тупым, короче. А это совсем не так…
Даник обернулся, чтобы убедиться, что Джек их не слышит. Джек и не слышал. Он остановился возле очередного ответвления лабиринта. Этот отвилок как будто состоял из кусков старой мебели и какого-то бытового хлама. Хлам сильно отличался от той части коридора, по которой они шли. Здесь-то — иллюзия ровной кирпичной стены, даже окрашенной в два цвета, серый и светло-зеленый. И свет здесь ровный, а там — какой-то тусклый, желтый, и мигает. Даже не понятно, насколько далеко будет тянуться этот проход.