Чтение онлайн

– Слабоватый пошел народец, – с ироничной ухмылкой вымолвил палач. – Одну ночь выдержать не могут. Теряется весь интерес. Вот как-то попался один старичок декад десять назад. Император лично попросил развязать ему язык. Не задание, а сущий пустяк. И что же? Я бился пять дней, и все безрезультатно. Мерзавец не издал ни звука, лишь зубами скрипел. Развязка меня удивила еще больше. Старец заявил, что устал, взял и умер.

– К чему ты нам это рассказываешь? – поинтересовался властелин.

– Да так, – пожал плечами унимиец. – Уж слишком легкую смерть Родман придумал для своих врагов. Поединок с шеком – зрелище конечно занятное. Толпа в восторге. Но по мне – развлечение скучноватое. Хотелось бы самому поучаствовать в казни.

– У тебя больная психика, – заметил Тино.

– А у кого она в Ситле здоровая? – произнес мутант.

Пленных бесцеремонно затолкали в камеру и закрыли дверь на засов. Убежать из подобной темницы невозможно. Тем более, что правитель значительно усилил охрану тюрьмы. Посты разбойников появились даже на улице. Император прекрасно знал, с кем имеет дело. Такого противника надо всегда опасаться.

Как только глаза привыкли к темноте, заключенные сделали удивительное открытие. В помещении у дальней стены, поджав ноги, сидел странного вида тасконец. Пытаясь получше его разглядеть, русич подошел к человеку вплотную.

Бедняга не шевелился. Грязная рваная одежда с трудом прикрывала немощное тело. Длинные спутанные седые волосы спускались на плечи и закрывали лицо. И лишь руки выдавали несчастного. Жилистые, желтоватые, с дряблой кожей. Они указывали на преклонный возраст мужчины.

– Кто вы? – спросил Храбров.

– Человек, – тихо ответил незнакомец.

– Мы чем-нибудь можем помочь? – вмешался самурай.

– Нет, – отрицательно покачал головой унимиец. Весь день в камере царила тягостная тишина. После утренних поединков настроение у пленников было отвратительным. Воины невольно представляли себя на арене и отчетливо понимали, что шансов выжить у них немного. Хищник слишком силен, быстр и безжалостен.

Кто-то молился, кто-то плакал, а кто-то лег спать. Ночью это сделать не удастся. В империи Родмана палачи никогда не останутся без работы. Вечером охранники принесли еду и воду. Приказы правителя бандиты выполняли неукоснительно. Мясо, хлеб и фрукты оказались вполне пригодными к употреблению. За прошедшие сутки люди изрядно проголодались и потому сразу набросились на пищу.

К общей трапезе присоединился и старик. Трясущимися руками он взял небольшой кусок мяса и начал его сосать. Зубов у бедняги просто не осталось. Судя по обломанным кровоточащим корням, без Чирка тут не обошлось. Неожиданно тасконец замер. После непродолжительной паузы незнакомец произнес:

– Вас отлично кормят. С чего такая милость?

– Завтра нам драться с шеком, – пояснил Аято. – Жертва должна вызывать у зверя жажду крови. Да и зрителям хочется посмотреть на поединок, а не на банальное убийство.

– Понятно, – сказал старец. – Император продолжает развлекаться. Но сочувствовать не буду. Лучше умереть в пасти ужасной твари, чем на столе пыток.

Унимиец неторопливо поплелся в свой угол.

Часа через два, когда окончательно стемнело, у воинов Света началось видение. Врасплох оно путешественников не застало. О смерти Воржихи наемники прекрасно знали. Однако, могущественные силы правила не меняли и о гибели очередного бойца оповещали всех участников сражения. Некоторое время друзья пребывали в прострации.

Когда русич очнулся, то невольно отпрянул назад и больно ударился затылком о стену. Прямо перед ним находилось сморщенное лицо старика. Только сейчас Олесь заметил, что незнакомец слеп. Судя по шрамам, глаза ему выкололи совсем недавно.

– Какого черта? – воскликнул Храбров, потирая ушибленное место.

– Тихо, – приложил палец к губам тасконец. – Ваши спутники уже спят. Не надо их будить. Не стоит посвящать мендонцев в древнюю тайну.

– Что хочет этот сумасшедший? – непонимающе вымолвил властелин.

– Ничего, – попытался улыбнуться старец. – Я один из последних унимийских хранителей. Разве вы меня не искали?

– Не может быть! – вырвалось у Карса.

– Может, – спокойно проговорил незнакомец. – Когда я постигал великие знания, учителя постоянно твердили нам о предстоящей битве с Тьмой. Тогда на планете появятся воины Света. Долг каждого хранителя помогать им в святом деле. Сегодня самый счастливый день в моей жизни. Высокая честь выпала именно мне.

– Чем вы докажете свои слова? – вмешался самурай.

– А разве это необходимо? – пожал плечами тасконец. – Что предначертано судьбой – того уж не изменишь. Теперь понятно, почему меня перевели в другую камеру. Родман любыми путями хочет получить ценные сведения. Предатель жаждет неограниченной власти. «Ковчег» – слишком лакомый кусок. Мерзавец знает о корабле, но добраться до него не в состоянии.

– Почему вы назвали бандита предателем? – уточнил Олесь.

– К огромному сожалению, он был одним из нас, – с горечью прошептал старик. – Рано или поздно хранитель находит ученика. Знания нужно передать грядущим поколениям. Мы жили обособленно примерно в двухстах километрах на северо-западе от Ситла. Два учителя и два послушника. Традиция, сохранившаяся в течение веков. В ночь перед посвящением юношей я увидел вещий сон. Черное чудовище с шестью лапами набросилось на меня и пыталось сожрать.

– Паук, – догадался русич.

– Для любого человека это обычный кошмар, но только не для хранителя, – продолжил унимиец, не обратив внимания на реплику землянина. – Мы заставили учеников раздеться и с ужасом увидели на сердце одного изображение мерзкой твари. Он продал душу Тьме и коварно пытался проникнуть в наши тайны. Разоблаченный негодяй убил своего товарища и бежал в неизвестном направлении. Спустя некоторое время Родман вернулся.

– Почему же вы не защищались? – спросил мутант.

– Энергозаряды бластеров давно опустели, – ответил незнакомец. – Да и, признаться честно, работали они плохо, отказывая в самый неподходящий момент. Другое оружие хранители никогда не использовали. Разбойники схватили нас и доставили к изменнику. Начались бесконечные пытки. Сколько длились кошмарные мучения – неизвестно. Счет времени давно потерян...

Несчастный склонил голову и затрясся от рыданий, слез у бедняги не было, а потому сцена выглядела еще ужасней. Собрав последние силы, старик произнес: