Чтение онлайн

– Нет, - я отстраняюсь сумасшедшим усилием воли, мысленно выливая на себя ведро ледяной воды.

– Не так, - твердо отвечаю в ответ на изумление в широко распахнутых глазах.

– Не так, не здесь и не сейчас. Только не с тобой.

Она дрожит под моими руками, и ее стон кричит мне о том, что я полнейший идиот. Самый первый из всех идиотов, которых только способен отыскать в этом городе и его окрестностях. Но я так не могу. Только не с ней. С Катей все должно быть по-другому.

– Прости, - шепчу, не отводя взгляда и проводя рукой по ее щеке. – У нас с тобой все должно быть иначе. В постели и на всю ночь, зная, что мы только вдвоем во всем мире. Не на столе клуба, в кабинете, куда в любой момент можно зайти. Не поддавшись импульсу. Иначе.

Еще одни полустон и крепко впившиеся в мою рубашку руки.

– Катя, - почти соприкасаюсь губами, шепча слова прямо в нее.

– Да, да, я поняла, - ее глаза начинают обретать осмысленность. Как будто только что она была под самым настоящим кайфом.

– Езжай домой, мое солнце, - шепчу, гладя ее губы. – Мы обо всем поговорим. Обязательно.

– Сегодня?

– Если ты не заснешь, а меня не особенно задержат дела. Я постараюсь приехать поскорее. Но ты ложись, - у нас будет время на разговор. Достаточно времени.

– Хорошо, - лицо Кати становится каким-то совсем потерянным. Как будто она и сама не понимает, как то, что случилось только что, могло случиться с ней и сама не верит, что была способна на этот взрыв.

Озадаченно осматривается вокруг и на свои ноги, по-прежнему заброшенные мне за спину.

Ее лицо заливает краска, когда она осторожно опускает их вниз.

И я понимаю, что все сделал правильно.

На нас нахлынула сумасшедшая, обжигающая страсть, подобная наркотику. Но не пожалеет ли она потом о таком порыве?

И я бы себе не простил, если бы ей пришлось об этом жалеть. Вот этого бы – не простил. Никогда.

Не провожаю ее до двери, просто молча глядя на то, как она выходит.

– Встретимся дома, - бросаю вслед.

Она кивает, не оборачиваясь и тихо и плотно закрывает за собой дверь.

А я медленно опускаюсь в кресло, дыша так, как будто пробежал тысячу метров, чувствуя, как будто мое тело использовали в качестве груши, - реально, все болит, как после мясорубки. И наливаю себе таки полный стакан виски. Впервые в своей жизни чувствуя, что у меня просто сумасшедше дрожат руки .

Катя спала, когда я вернулся. Хотя, судя по приоткрытой двери и по дыханию, скорее, делала вид, чем спала по-настоящему.

Постояв немного, я тихо закрыл дверь и отправился на кухню.

Быть может, она и сама сейчас жалеет о том безумии, которое охватило нас обоих в « Эйфории». Время отмотать назад никто не в силах. Но, по крайней мере, я мог ей не напоминать о том, чего она не хочет помнить.

Дверь в комнату оставалась закрытой и утром. Я нарочито медленно завтракал и собирался, но Катя так и не вышла.

Вздохнув, чувствуя, как меня самого раздирают на части все черти подземелий, черкнул короткую записку о том, что снова буду поздно. И еще – чтобы она ни о чем не жалела. Если она так хочет, мы обо всем забудем и сделаем вид, что не было этого вечера.

Только вот как забыть огонь, растекшийся по венам? И поцелуй, от которого искры до сих пор идут из глаз? С ума схожу, до сих пор ощущая прикосновения к ее коже. И ее глаза, затянутые жадным притяжением желания…

Если об этом слишком долго думать, я никуда вообще не уйду.

Останусь со своим соблазном и до конца жизни буду гладить ее кожу. Ласкать до тех пор, пока снова не услышу это рваное «да», стоном вылетающее из полуоткрытых губ, бьющее прямо в сердце!

А у меня сегодня очень много дел. Нужно встретится с Милой и договориться о смене, уже на этот вечер. И всем съездить к Гарину за индивидуальной прослушкой, которую он закрепит.

Оставляю записку на подушке и, не выдержав, все-таки целую Катю.

Главное, что меня сейчас должно беспокоить, - так это то, что человека, которого назвал Руслан, звали Дмитрий Меркулов. И учитывая, что Галльский назвался Дмитрием, я очень надеюсь, что это именно он, - в конце концов, никто же Катиному брату никаких документов не показывал. Иначе поймаем мы совсем не ту рыбку, а нужная нам уплывет и вряд ли нам выпадет еще один шанс.

Катя.

Даже не знаю, что на меня нашло. Весь день сходила с ума, думая про Глеба, а после все-таки решилась.

Эд оставил мне свой номер на случай, если что-нибудь понадобиться. Впрочем, как и Андрей.

Но Эдик показался мне более открытым, и… безопасным, что ли? По крайней мере, от него вряд ли стоило ждать подколок, и именно он, скорее всего, мог бы мне рассказать о том, что мне больше всего хотелось знать.

« Эйфория» оказалась ночным клубом. Большего я от Эда не добилась, только название и адрес. Ну, и при чем здесь подвиги и сердце Глеба?

От разговора стало все еще непонятнее, чем было.

Но меня, кажется, уже внутренне начали разрывать какие-то черти. Да, я уж точно не промахнулась, когда принимала в похмельном дурмане Глеба за демона. Потому что с ним я сама перестала себя узнавать.

До крови закусывала губу, думая о том, с кем он проводит ночи.

И в конце концов решилась.

По крайней мере, если я пойму, что в этой « Эйфории» у него кто-то есть, смогу затолкать свои чувства куда поглубже. И перестану метаться, раздираемая жуткой ревностью. Да-да, это именно ревность заставляет меня превращаться в мегеру, которая со всколоченными волосами бродит, как зверь по клетке, из стороны в сторону и жадно прислушиваться к шагам на лестничной клетке. Впиваясь ногтями в ладони и разрывая кожу.

Пусть лучше я узнаю и увижу все сама. Но прежде пусть Глеб увидит меня не в домашней одежде и без макияжа, а ухоженной, красивой и соблазнительной. Я тоже умею так выглядеть! Просто как-то наше общение в этом плане совсем не задалось с самого начала.

Никогда так не собиралась, убив просто вагон времени на то, чтобы перемерять всю свою одежду и поменять макияж раз, примерно, тридцать. Остановив свой выбор на ярко-желтом, наконец, выбралась.

Шок начался с самого начала, когда я, едва дыша и стоя на совсем уже подгибающихся от волнения ногах, узнала, что Глеб – владелец этого клуба. А после… После я вообще не очень соображала, что делаю и что происходит вокруг. Все стало как в тумане.