Чтение онлайн

Ну как не помочь уважаемым людям, скажите на милость? Как?! А уважаемые люди, на то и уважаемые, что не забывают оказанное им уважение и стараются, в свою очередь, оказать уважение начальнику внешней стражи – так что, если разобраться, то никакая это не коррупция, а просто взаимное уважение! О как!

Теперь насчет садиста – это и вовсе неправда. Подчиненные, те – да, иногда перегибают палку, но! – только от излишней старательности, из-за, если выражаться высоким штилем, любви к родному городу! – чтобы всякое отребье не поганило его стройный, но строгий вид. Ну… прибьют иногда бомжа… или пьяницу… или еще кого… – но только из-за излишнего усердия, градолюбия и порядкофилии, так сказать, а сам начальник – ни-ког-да! Чтобы не болтали эти оппозиционеры – ни-ког-да!.. разве что с тем купчишкой… так и то… он же в конце концов живой остался, а что болтает, так наверняка врет! Клевещет гад, а начальник внешней стражи Хазрета его и пальцем не тронул!.. дубинкой… – может быть… но пальцем точно нет!

Сластолюбец… сластолюбец – это да! Из песни слова не выкинешь. Несмотря на свой кабанообразный вид, а может и благодаря ему, поди разбери этих женщин, тер’Онос пользовался успехом у слабого женского пола. Злые языки правда утверждали, что за все удовольствия ему приходилось платить – не деньгами, так оплеухами, и что за некоторые его любовные похождения, буде они совершены менее уважаемым человеком, он вполне мог бы пополнить славную когорту евнухов – в Хазрете с правами человека было не особо, а с кастрацией наоборот – хорошо! Так что, ежели чего не так – чик! и готово! но… не пойман – не вор, а кто ж его поймает? – он же начальник внешней стражи! а не хрен собачий.

И насчет тупого дуболома, это тоже вранье. Во-первых это доказывал простой семантический разбор поговорки, без изменения наличествующей во всех мирах, населенных людьми: «Если ты такой умный – почему такой бедный?». Тер’Онос не был бедным, значит что? – значит он не был глупым. Это раз.

Во-вторых, как понятно последнему придурку, должность начальника внешней стражи очень тяжела: на этой, не побоюсь этого слова – расстрельной должности приходится ежеминутно рисковать жизнью, прикрывая собственной грудью законопослушных граждан от распоясавшегося криминалитета; ночей не спать, лично руководя операциями по задержанию особо опасных преступников, в любую секунду ожидая, что арбалетный болт вонзится тебе в сердце; на личном примере воспитывать молодых стражников в духе беззаветного служения родному городу и лично его губернатору, дорогому товарищу тер’Халсану и делать еще миллион тяжелых и неприятных дел – короче говоря о личной жизни можно забыть – твоя жизнь положена на алтарь Отечества!

Но!… что странно… казалось бы, что на такую собачью должность немного найдется охотников – кому ж охота по локоть в, чуть не сказал крови, нет-нет: по локоть в дерьме, чистить Авгиевы конюшни, будучи при этом мишенью постоянного недовольного брюзжания неугомонной оппозиции? Казалось бы добровольных охотников на должность начальника внешней стражи славного города Хазрета днем с огнем не сыщешь! Ан нет! – оказывается число горожан, беззаветно преданных идеалам свободы, равенства, братства, а так же примкнувшим к ним закона и порядка, немногим не доставало до общего числа граждан Хазрета, и желающих занять такую неблагодарную должность, как начальник стражи, было пруд пруди! Вот парадокс-то!

Но, что хуже всего, они не только хотели – они интриговали! Они ставили начальнику стражи каждое лыко в строку, они наушничали губернатору, они подбивали несознательных граждан на несанкционированные митинги против произвола городской стражи – короче говоря, мутили воду как могли. Иногда удобное кресло тер’Оноса напоминало седло ковбоя на родео. 

Исходя из всего вышеизложенного приходится признать, что тупой, кабанообразный дуболом на этой должности долго бы не продержался, а тер’Онос был начальником внешней стражи славного города Хазрета уже десять лет…

На этом лирическое отступление следует закончить и вернуться к утренним событиям: начальник стражи на секунду отвел взгляд от незваного гостя и машинально отметил, что его облик сразу исчез из памяти, хотя память у тер’Оноса была профессиональная.

«Странно… – подумал он, – а как вообще ЭТОТ попал в кабинет без доклада секретаря!? Что за херня, в конце концов! Кто это!?» – и только тер’Онос открыл рот, чтобы задать незваному гостю эти неприятные вопросы, как тот, не переставая доброжелательно улыбаться, протянул ему свернутый в трубку лист пергамента.

По мере того, как начальник стражи вчитывался в переданный ему документ, его лицо и шея стали медленно, но верно краснеть, а к тому моменту, как текст был прочитан до конца, лицо тер’Оноса приобрело ярко выраженный свекольный оттенок. Эта колористическая эскапада объяснялась тем, что документ, принесенный таинственным незнакомцем, фактически являлся смертным приговором начальнику внешней стражи.

В голове тер’Оноса билась одна мысль: «Его нельзя выпускать… его нельзя выпускать… его нельзя выпускать…» – рука начальника внешней стражи уже потянулась к серебряному колокольчику, чтобы вызвать секретаря, когда раздался мягкий, какой-то обволакивающий, голос незнакомца: 

– Уважаемый тер’Онос… – и тут начальника стражи будто отпустило – его перегретый мозг схватился за слово «уважаемый» как утопающий за соломинку: ведь если этот страшный человек обращается к нему как принято среди уважаемых людей, значит можно попробовать договориться! Ведь уважаемые люди всегда договариваются! Значит еще не все потеряно!? Значит его пока не привязывают за ноги к двум горячим жеребцам, чтобы разорвать пополам! Надо просто узнать, чего он хочет… этот странный, уважаемый человек. А незнакомец, от которого конечно же не укрылись душевные терзания главного стражника, тепло улыбнулся и повторил: – Уважаемый тер’Онос, не надо звонить ни в какой колокольчик… если вы конечно не хотите чтобы это, – тут гость постучал ногтем по документу, – стало известно кому-нибудь кроме нас двоих…

Меньше всего на свете начальник внешней стражи славного города Хазрета хотел чтобы содержание этого документа стало кому-либо известно. Если сделать репрезентативную выборку и проанализировать то, с какой силой люди не хотят чего-либо, то нехотение тер’Оноса несомненно вошло бы в первую десятку, если вообще не в призеры.

Документ содержал информацию о том, что начальник внешней стражи города Хазрета фактически украл у Великого Амира Интастана, чьим верноподданным являлся, не менее десяти тысяч унций золота! А Амир тер’Хасан – Величайший из Великих, Потрясатель Тверди и Успокоитель Вод, Голос Небес, Шум Ветра и прочее, прочее, прочее… сажал на кол, вешал, разрывал пополам и отрубал верноподданнические головы и за куда меньшие прегрешения.

Дело было в том, что четыре года тому назад на землях, принадлежащих начальнику стражи, была обнаружена золотоносная жила. По мудрым и справедливым законам Интастана, все что находится в земле принадлежит Великому Амиру – Величайшему из Великих, Потрясателю и т.д., и каждый верноподданный, который ковыряясь в земле, что-либо интересное находил, был обязан тут же сообщить об этом визирю по особым поручениям. Утаивание грозило уже упомянутыми кольями, веревками и топорами. Естественно, мало кто о чем сообщал, и на это смотрели сквозь пальцы, но… если уж кто попадался и делу давали законный ход, то… кол, веревка, жеребцы, топор и т.д. и т.п. – кому как повезет в зависимости от ценности утаенного и фантазий Амира, а он был, знаете ли, большой затейник… – да продлит Высокое Небо блистательные годы его жизни! Так что топор, в случае тер’Оноса, был бы еще проявлением высочайшей милости – ему светили жеребцы, или в лучшем случае – кол. Хотя… так сразу сказать что в данном случае является лучшим, а что худшим, было бы затруднительно.