Чтение онлайн

– Я похожа на дуру?! Да в жизни я не поверю, что у вас все серьезно. Ты, прежде чем лужу перепрыгнуть, прицеливаешься. А тут сходу и замуж? Ха!

Вот черт. Похоже, я очень недооценила мать. Ну и ладно.

– Мы пробуем.

– Пробуй. Для здоровья – почему бы и нет. Главное, на большее не рассчитывай.

– Почему? Разве я недостойна большего? – с жалкой улыбкой принимаюсь комкать кофточку. Давид, который уходил, а теперь зачем-то опять вернулся, пятится бочком к двери.

– Ты знаешь, чьих он сын?

– Нет. А ты, полагаю, уже пробила. – Морщусь. – Ну, давай… Удиви меня. Что там с его семьей не так? Они кто? Алкоголики? Наркоманы? А может, какой-нибудь его четвероюродный дядя сидел в девяносто восьмом?

– Ерничаешь?

– Но ведь обычно как-то так и выходит.

– Его родители – потомственные дипломаты. Тебе имя Михаила Бекетова ни о чем не говорит?

– Это ж министр какой-то?

– Ага. И отец твоего качка. В семье не без урода, как говорится.

У меня внутри волной поднимается тревога.

– Перестань, мам. Ты совсем ничего про Сергея не знаешь.

– Почему же? Он в семье младший. Помнишь, как в сказке? Было у царя три сына. Младший – дурак.

– Мама! Прекрати. Никакой Сергей не дурак. Он университет окончил!

Это глупо, это банальные комплексы, но поскольку высшее образование для меня самой так и осталось недостижимой мечтой, имеющие диплом люди кажутся мне гораздо умней и лучше меня, пусть даже умом я вроде бы и понимаю, что корочку может получить кто угодно.

– Не был бы дураком, согласился бы на место в правительстве, как его брат. Или сестра. Четыре года прошло, как он ушел из спорта. Четыре года отец держит для него кресло.

– Серьезно?

– Да! А твой Сергей кочует по миру. То школу дайвинга он открывает, то школу серфинга.

– Может, его не привлекает политика, – бормочу.

– Судя по тому, что он нигде не задерживается, его просто не привлекает работа. Но разве в этом дело? Выбора у него все равно нет. Побегает-побегает и сделает так, как положено. Займет нужную должность. И женится на той, кто поможет укрепить семейные связи.

– Повеяло средними веками, – отворачиваюсь, пряча горящее лицо в мохнатых соцветиях астр. В отличие от роз, пахнут они на всю комнату. Горько пахнут…

– Сара, ты же и сама понимаешь, что в их кругах только так и женятся.

– Да нет… Я вообще не то чтобы об этом задумывалась. К тому же Сергей уже был женат.

– А на ком? Ты в курсе?

– Нет, мам. Я предпочитаю не ворошить прошлого.

– На племяннице премьер-министра. Ей двадцать было, когда они поженились, и двадцать три, когда она погибла.

– Намекаешь на то, что я слишком стара для Сергея?

– Не в этом дело. Вы просто не пара. Так бывает.

– Ты забыла отметить, что я мать-одиночка.

– Ни одного по-настоящему любящего мужчину ребенок еще не оттолкнул!

Да. Наверное, это так. Но тут маман сама себе противоречит. Смешно.

– Как круто все изменилось, мам. Раньше ты твердила, что я выбираю недостойных себя мужчин. А теперь, выходит, это я недостойна?

– Ну и мастер же ты все перекручивать, Сарка! Ты у меня самая лучшая!

– Но не для Бекетова? А он, между прочим, хочет меня познакомить с семьей. Даже к отцу на день рождения звал. Теперь не пойду, конечно.

– Вот еще! Иди, кто тебе мешает? Просто не загадывай сильно наперед. Давид, так что там с моими билетами?! Ты купил?

– Ага. В шесть двадцать вылет.

– Это во сколько же мне выезжать?

Гляжу на часы. Эйфория этого дня сникает, давя на плечи.

– Отвезу через пару часов.

– Не переводи себе ночь. Что, я на такси не доберусь?

В итоге таксист в последний момент отменяет вызов, и мне таки приходится ехать в аэропорт. Спать ложусь в седьмом часу утра. Ну как ложусь? Сна-то ни в одном глазу нет. Тут и ударная доза кофе, и мысли… Вот кто бы мог подумать, что Бекетов – настолько непростой товарищ. Уж точно не я, в нашу первую встречу. Со вздохом начинаю гуглить его родителей. Те не очень большие любители впустить посторонних в свой мир. За все время я нахожу всего пару интервью. В одном из них речь заходит и о детях министра. К чести последнего, он уделяет примерно одинаковое количество внимания каждому из них. Сыну дипломату, дочери, занимающей одну из ключевых должностей в отечественном IT-гиганте, и Сергею… Оказывается, маленького Сережу привели в спорт, чтобы обуздать бешеный нрав мальчика, которому еще в три года поставили диагноз СДВГ. Как любой современный человек, я, конечно, слышала о такой проблеме. Но в детали никогда не вникала. Дочитав интервью министра до конца, открываю поисковик. Оказывается, синдромом дефицита внимания с гиперактивностью страдают не только дети. В смысле как страдают? Я не видела, чтобы тот же Сергей особенно парился, хотя и подмечала некоторые особенности в его поведении. Например, порывистость и импульсивность. Интересно. И немного тревожно. Уж не по этой ли причине за Бекетовым закрепилась слава весьма агрессивного бойца? Помню, несколько лет назад в прессе мелькала информация о драке, которую Сергей затеял в одном из баров. И то ли дело как-то сразу замяли, то ли оно просто мимо меня прошло, но я, хоть убей, не помню, чем все закончилось.

На работу еду невыспавшейся и помятой. Патчи, что я налепила под глаза на время дороги, конечно, немного спасают ситуацию, но не сильно. Настроения не добавляет и полученное предписание из налоговой. Ну, хоть Бекетовских поклонниц нет, да новой «наскальной живописи». Другой вопрос – почему он не пишет… Разве так трудно настрочить в мессенджере «Доброе утро!» или «Привет. Как спалось?»?

– Сара, к вам тут пришли, – заглядывает в «кабинет» официантка.

Вскакиваю, с трудом глуша радость. Пришли! А я уже себя накрутила. Спасибо, мама! Прежде чем выйти, суетливо взбиваю волосы и прохожусь по губам блеском. В зале, несмотря на не самое ходовое время между завтраком и обедом, народа довольно много.

– Диетическая линейка разлетается! – докладывает Анечка. Я довольно улыбаюсь, поворачиваюсь и замираю, совершенно ошалев.

– Привет, Сара!

– Привет, Валер. А ты как здесь очутился?

– Да вот. Хочу поговорить. Тебе разве не передали?

– Передали, но… – выползаю из ступора, гляжу на парня, который едва не сломал мне жизнь, и с трудом его узнаю. В последний раз мы виделись, когда он был килограммов на двадцать легче. – А о чем нам разговаривать?