Чтение онлайн

Мартин бросил осторожный взгляд в сторону Лорны, она в это время в кокетливых кружевных панталонах пыталась самостоятельно затянуть корсет. Залившись краской, он отвел взгляд.

Мы приехали к вокзалу Чаринг-Кросс и сидели в машине, пока горничная под руководством нашего названого сына готовит номер. Когда Мартин высунулся из дверей и помахал рукой, мы вошли. Лорна положила руку мне на локоть и шла, элегантно опираясь на зонтик.

Я старался держаться как можно дальше от портье, и все же заметил, как недовольно сморщился его нос. Мартин оставил ему солидные чаевые, и он сразу потерял обоняние.

Мы вошли в номер, полный мягких подушек и изящных безделушек, в тихую роскошь привокзального отеля для чистой публики. Я скинул одежду и растянулся на кровати. Как же мне этого не хватало в море. Лорна набрала воды в ванную на гнутых ножках. Сбросила с себя все и, игриво взглянув на покрасневшего Мартина, опустилась в воду. Стон наслаждения донесся до моих ушей.

– Господи, я б трех Хозяев убила за бокал виски, не воняющий купоросом, – сказала она с горьким вздохом.

Прошла неделя, и мы ступили на собственный остров. Здесь нет той роскоши, что была в «Клермонте», по крайней мере пока, но почувствовать себя людьми мы уже можем. Хотя бы притвориться.

На следующий день Мартин уехал. В его саквояже лежала лакированная шкатулка с ожерельем из бесценного золотистого жемчуга – плата за данное обещание. Я проверил запасы карбида и заправил баки. Зашипела ацетиленовая горелка, и сгущающиеся сумерки пронзил ослепительно-белый луч. Завернувшись в плащ, я вышел из маяка и сел под стеной. Свет резал глаза, но я терпеливо смотрел на его напряженное сияние. Может быть, я когда-нибудь к нему привыкну.

Дни проходили в тягостном ожидании. По ночам Лорна брала садок и отправлялась на охоту. Поначалу звала меня, потом перестала. Мне не хотелось болтаться в ее руках беспомощным ребенком, когда она стрелой несется сквозь толщу воды. Я дожидался, пока она скроется из виду, и спускался в бухту, по мелководью уходил на глубину.

Пустячное расстояние, которое раньше я покрыл бы менее чем за минуту, теперь отнимало почти час. Путь был извилистым, мне приходилось обходить скалы и подводные рифы. Проплывающие мимо рыбы с удивлением смотрели на меня, бредущего по дну, как смотрят чайки на неуклюжих пингвинов. Я стал здесь таким же чужим, как и на суше. Что делать мне, – может, крылья отрастить? Если б это было в моих силах…

За длинным подводным мысом, прикрывающим пещеру Хозяина на соседнем острове, я сворачивал к яме, обходил риф, из-за которого следил за Нэрном в тот день, когда покончил и со старым, и с новым Хозяином, и оба раза чужими руками. Но разве случилось бы это, не будь меня?

Я с тех пор не был в пещере Хозяина. Во мне сидела глупая и неоправданная уверенность в том, что стоит мне появиться там, время повернет вспять и я снова увижу ухмыляющуюся круглую физиономию нашего мертвого бога. Глупое суеверие. Впрочем, как и я сам.

Каждый день я приходил к нашему подводному аду и садился на край ямы. Почему-то мне кажется, что Хозяин тоже приходил сюда поговорить со своими жертвами. Его извращенная натура подпитывалась человеческими страданиями, он не мог отказать себе в таком удовольствии. Я не оговорился: мы все люди. Клыки и перепонки не превратят человека в чудовище, если нет монстра внутри.

Я приходил совсем по другой причине: это была епитимья, которую я сам на себя наложил. Меня влекло обещание, которое я дал им, тем, кто помог нам справиться с новым Хозяином. Оно до сих пор не было исполнено, и я приходил, смотрел в их глаза и держал ответ. Каждый раз они встречали меня с надеждой, и каждый раз огонь в их глазах затухал. Время шло, а вестей от Мартина не было.

Где-то там, в середине этого страшного места, был Йен. Мой внук таскал ему и его товарищам еду, будто ничего не изменилось и Нэрн по-прежнему кормит яму, а Хозяин подкидывает в нее новых узников. Все мои попытки поговорить с Шоном остались бесплодными. Он сильно, не по годам, повзрослел, стал молчаливым и замкнутым. Кажется, только рядом с Йеном к нему возвращалась мальчишеская непосредственность. Это ранило меня в самое сердце, но я старался не подавать виду. После всего, что пережил мой мальчик, он не мог остаться прежним.

Я мог спуститься и дошагать пешком до центра ямы, но мне была противна мысль идти по спинам живых людей. Я терпеливо ждал, когда Лорна исполнит обещание и отнесет меня к Йену.

Перед рассветом я возвращался к маяку и ждал. Лорна возилась на кухне, разделывая рыбу, а я сидел у проема, ожидая, пока луч восходящего солнца доберется до земли под моими ногами. Тогда я осторожно высовывал руку и потом полдня с досадой смотрел, как исчезает ожог на моей коже. Ничего не менялось, но я с упрямством, достойным лучшего применения, изо дня в день повторял этот бесполезный ритуал.

В первый день я пришел к яме и сел на край. Под моими ногами лежали живые обрубки. Большинство безучастно смотрели вверх. За долгие годы бессмысленного и безвольного существования у них пропал интерес ко всему, даже к собственной судьбе. Один из них, незнакомый мне молодой парень, задрал голову, чтобы рассмотреть меня.

– Это вы? Долго вас не было… Или недолго. Тут не поймешь, – сказал он.

– Давно вы здесь? – спросил я.

– Не знаю, не спрашивайте про время. Здесь нет дня, нет ночи, есть редкие события и долгие промежутки между ними. – Он мечтательно улыбнулся. – Сколько же я тут… Когда Хозяин доел мою последнюю ногу, вас еще не было, а Нэрн был. О-о! Это выродок пострашней Хозяина. О, простите, я не представился, – сказал он с напускной веселостью, – энсин военно-морского флота Ее Величества Дэннис Кэллаган, к вашим услугам, сэр! С радостью отдал бы честь, да вот незадача: нечем.

– Капитан торгового флота Дональд МакАртур, – ответил я и удержал руку, чтоб не приложить ее ко лбу. Пусть мы оба калеки, но руки и ноги у меня все же есть. – Бывший капитан. Ее Величество умерла, года два уже как. Нами правит Его Величество Эдуард Седьмой.

– Эдуард? – удивился Кэллаган. – А что случилось с Альбертом? Надеюсь, он в добром здравии.

– Это он и есть. Эдуард – имя, которое наследник принял при коронации. Сейчас не лучшие отношения с Германской империей, чтобы британский монарх носил немецкое имя.