Чтение онлайн

– Да?

– Петя, проверил, – сообщила мобила. – Тормознул такой англичашка в «Паласе». «Люкс» за пятихатку баксов. Когда ты с ним контачишь?

– Через два часа. – Апаксин, держа «трубу» у уха, прогулялся по ковру, чтобы получше разглядеть девочку, с груди которой рвались в игру два футбольных мяча, а ее «ворота» защищали трусики, сработанные под вратарскую перчатку.

– Петя, тебе надо взглянуть на контракты, – посоветовал сотовый. – На всякий случай. Мало ли как разговор пойдет. Ты ж, поди, подзабыл сроки и суммы.

– Подзабыл, – признал Апаксин. Признавая, он нашел, что девонька в «перчатке» – хорошая девонька. Худенькая, как сиротка, подростковая грудь, ростом выше Апаксина и без каблуков, – все это Петр Михайлович любил. А главное, в карих глазках, буравящих сейчас директора армейским прожектором, пламенела неутоленная жажда спонсорства, за которое она готова… Есть ли предел тому, на что' она готова? Надо будет уточнить.

– Сейчас выезжаю к тебе, будем смотреть бумаги, – пообещал Апаксин в микрофон и отрубил связь. – Лада!

Записывая указания шефа, сводившиеся к тому, что коллекция перспективная, но требует доработки, определиться с которой Апаксин поможет, для чего как-нибудь заедет в агентство… и тра-та-та-та. Лада переводила про себя эту ачинею на нормальный женский язык. Кобель запал на…

«Ничего, – подумала секретарша, – когда-нибудь я тебе за всех твоих шлюх устрою Хиросиму с Нагасаки…»

…Фамилия англичанина была Фельдман. Апаксину фамилия понравилась. Не с чопорным англосаксом проще иметь дело, а с человеком со знакомым профилем. (В прямом и переносном смысле. «Хороший каламбур», – похвалил себя Петр Михайлович.) Впрочем, и сейчас, сидя в «ауди», рассекающей автомобильный поток на Невском проспекте, можно предугадать игру Фельдмана.

Значит, прошлогодняя встреча «Зенита» с «Блэквудом» в кубке «Интертото» не прошла незамеченной для агентов «Манчестер Юнайтед», одним из которых и являлся Фельдман. Выходит, кое-кого взяли на заметку, и тот же Фельдман исподволь продолжал отслеживать «зенитовских» игроков. Наверное, проглядывал записи наших игр и обзорных передач по телеку. И просчитал, что сейчас наступил удачный момент заняться конкретным зондажем почвы.

Правильно, момент удачный. Многие «зенитовские» парни сложились как игроки, и теперь легко определиться с их перспективой. С другой стороны, команда в Европе еще не засветилась по-настоящему и серьезной конкуренции у «Манчестера», считай, нет. Значит, можно затовариться по дешевке.

Интересненько, на кого конкретно нацелился «Манчестер Юнайтед»? Мутко, конечно, встанет на дыбы. Ничего, как-нибудь уболтаем. В конце концов, последнее слово всегда за Терновым, а Тернов в этих вопросах Апаксину доверяет.

В баре «Паласа» развлекалась со стопками пара финнов, типичных лесорубов, да еще лакала кофе нерусская старушка, типичная мисс Марпл.

– Это вы ожидаете господина Фельдмана? – Стоило Петру Михайловичу присесть за первый попавшийся столик, как над ним завис официант. – Господин Фельдман передал, что будет с минуты на минуту, и просил вас подождать за заказанным столиком.

«Побеспокоился буржуин», – Апаксин пересел за угловой, скрытый от зала высокими спинками стульев столик, на котором уже прописались лимонадец, груши и бутерброды с красной икрой. Что ж, Петру Михайловичу нравился английский стиль в исполнении Фельдмана.

В ожидании англичанина Апаксин почитал московскую проспартаковскую журнальщину «Мой футбол», чтоб знать, чем дышит враг, и переговорил по «трубе» с директором открывающегося в Колпине, в доме, где жил Сашка Панов, кафе «У Панова». Договорился о проценте. Когда в бар вошла троица бандитского пошиба, Апаксин равнодушно отследил их вход и снова уткнулся в ненавистный «Мой футбол». Нормально, обыкновенные быки, где их нет. Когда же быки плюхнулись на свободные стулья его столика, Апаксин тревожно встрепенулся.

– В чем дело, господа?

На скатерть рядом с грушами легли клешни в наколках.

– Ну я – Фельдман, – прохрипел гость. – Ну и почем нынче вратари? А зашита, если оптом брать? – сверкнув золотыми зубами, «Фельдман» пошел в напор. – А если я массажистов хочу купить, то что? Нельзя, что ли? У нас в «Манчестере» массажисты – фуфло помойное. Вот «зенитовские», люди в Манчестере базарили, парни ништяк, отмесят любого без балды, из паралитиков в спринтеры выправят. У нас, у англичашек, таких братков позарез нехватка.

Он выпускал бред с такой, серьезной миной, что еще и от этого Петра Михайловича закоротило на растерянности.

– Всю икорочку успел умять, во жрун! – расстроено заметил бык по левую апаксинскую руку.

Ну нет, довольно! Это безобразие требовалось немедленно прекращать. Апаксин решил кричать в полный голос, звать охрану, будь что будет, он человек видный, в городе известный, пусть попробуют…

В бок уперся пистолетный ствол.

– Не дрыгайся, спортсмен, не на трибуне…

– Опять гаишник тормозит, чтоб он сдохнул, паразит! – пропел вензелевская торпеда Пятак.

– Чего ты радуешься, идиот?! – разозлился подельник Стакан. – И так опаздываем.

– А если рвануть? – Пятаку было легко советовать, по инвалидности руки не он вел машину и не ему права на кон ставить.

– Чтоб хвост за собой притащить! Офуел? – И Стакан прижал «ауди» к обочине.

– Почему превышаем? – козырнув, гибэдэдэшник задал обычный бессмысленный вопрос.

– Виноваты, командир. – Пятак просунул в окно две российские сотенные, чтоб безпроволочек решить проблему. – На свадьбу опаздываем. Друг женится.

– Мне?! Взятку?! – побагровел сержант. – Выйти из машины! Приготовить документы!

Пятак и Стакан изумленно переглянулись – что-то новое происходило на русских народных дорогах. Потом они посмотрели вокруг. Мент был один, не считая его мотоцикла, и другим ментам вроде бы негде спрятаться поблизости. Стакан выразительно подмигнул Пятаку, мол, может, отвесить менту щелбан и ехать себе дальше?

Короче, и эти двое бравых вензелевских торпед опоздали к воротам «Углов». Вензель пока не знал, что Шрам надумает запереться в «Углах», зато знал, что некий гражданин Апаксин может кой-чего подсказать Шраму насчет заветных списков. Но спортивный барыга будто сквозь пальцы проскользнул у Вензеля, зато достался Шраму целым и невредимым.